Аватар — единственный фантастический элемент фильма

Дикари в фильме показаны ненатурально. Я не говоря про мягкость нравов, шут с ней. Я говорю про их благополучие.
Сытые, чистенькие, здоровые. Если бы все было так, они бы стали интенсивно размножаться, численность племени бы значительно увеличилась, увеличилось бы давление на окружающую среду — возникли бы новые проблемы. Аборигенам пришлось бы или прогрессировать по общественному и техническому развитию или уменьшить свою численность в результате войны или эпидемии.

Главная фантастика в фильме — пастораль, а не технология перенесения сознания.

Фриц Шменкель. Чем не Аватар Джейк?

Источник

Шменкель Фриц Пауль (Фриц Паулевич, партизанский псевдоним «Иван Иванович») — боец партизанского отряд «Смерть фашизму» Калининской области РСФСР; заместитель командира диверсионно-разведывательной группы «Поле», действовавшей в районе Северной Орши Белорусской ССР.

Родился 14 февраля 1916 года в населённом пункте Варзов, близ города Штеттина (Германия), в семье рабочего. Немец. Член Коммунистического Интернационала молодёжи Германии. Работал на Варзовском кирпичном заводе.

В 1938 году, симулируя болезнь, антифашист Ф. Шменкель уклонился от призыва в Германскую армию — Вермахт, за что осуждён и заключён в тюрьму города Торгау. В октябре 1941 года освобождён, и направлен на Восточный фронт в составе 186-й пехотной дивизии Вермахта.

В ноябре 1941 года Ф. Шменкель дезертировал из рядов фашистской армии и в районе города Белый Калининской (ныне Тверской) области перешёл линию фронта, намереваясь вступить в ряды Красной Армии, но, попав к советским партизанам, 17 февраля 1942 года был принят в партизанский отряд «Смерть фашизму», и с этого времени по март 1943 года был разведчиком, пулемётчиком, участником и руководителем многих боевых операций на территории Нелидовского и Бельского районов Калинской (ныне Тверской) области и в Смоленской области. Выполняя поручаемые партизанским командованием боевые задания, Ф. Шменкель принимал участие во всех крупных операциях отряда, проявляя исключительные мужество, отвагу, героизм и бесстрашие.

В июне 1943 года Шменкель Ф. был откомандирован из партизанского отряда в распоряжение разведывательного отдела Западного фронта, где прошёл специальную подготовку и был назначен заместителем командира диверсионно-разведывательной группы «Поле», подготовленной к выполнению специальных заданий в районе Северной Орши.

В декабре 1943 года Ф. Шменкель вместе с разведчиками Рожковым И.А. и Виноградовым В.Д. направлен в тыл врага, но в начале 1944 года схвачен гитлеровцами. 15 февраля 1944 года он приговорён военно-полевым судом к смертной казни, и 22 февраля 1944 года казнён фашистами в оккупированном Минске.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 октября 1964 года за активное участие в партизанском движении, образцовое выполнение боевых заданий командования в годы Великой Отечественной войны и проявленные при этом геройство и мужество гражданину Германии Шменкелю Фрицу Паулю посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Награждён орденом Ленина (1964 год, посмертно), орденом Красного Знамени (1943 год).

В столице Белоруссии городе-герое Минске на площади Свободы, дом 4, где в годы войны гитлеровцы размещали СД и контрразведку, в память о мужественном партизане-интернационалисте установлена мемориальная доска, на которой написано: «В этом здании в феврале 1944 года был приговорён к смертной казни фашистскими палачами активный участник антифашистской борьбы и Великой Отечественной войны немецкий гражданин Герой Советского Союза Фриц Шменкель». В 1965 году именем Ф. Шменкеля названа улица в городе Нелидове Калининской (ныне Тверской) области.

Борис Полевой. «ПАРТИЗАН ТОВАРИЩ Ш.»:

В дни зимнего наступления дивизии нашего фронта особенно активизировали действия калининские партизаны. Мой друг Александр Евнович, имеющий право делать свои сообщения на основе военных донесений наступающих частей, почти каждый день сообщал о партизанских подвигах, совершаемых тут и там в знакомых мне, тверяку, местах… Партизанский отряд товарища 3. смелым налетом уничтожил в районе ржевского аэродрома неприятельскую базу горючего… Партизаны-железнодорожники из отряда товарища У. взорвали железнодорожный мост в районе поселка Оленино, прекратив движение на важной коммуникации противника… Отряд товарища К., действующий в Пушкиногорском районе, в смелом ночном налете уничтожил вражескую машину, движущуюся в направлении…

А, Б, В, Г… Все литеры алфавита уже перечислил, наверное, мой друг в своих сообщениях… Развертывается, ширится лесная война. Горит земля под ногами оккупантов и в глубоком тылу. С фронта пишу я много, печатаюсь часто, а вот ни в одном из этих партизанских отрядов еще не побывал и читателям «Правды» о партизанах не рассказал. А ведь уже есть в нашем Верхневолжье целые массивы, освобожденные от оккупантов, где люди под партизанской охраной продолжают жить по советским законам, где работают даже почта и телефон. Об этом я узнаю из небольшой газеты «Партизанская правда для оккупированных районов», которую выпускают сейчас мои друзья-калининцы, имеющие, так сказать, своих постоянных партизанкоров в оккупированных районах области.

Нет, несмотря на занятость оперативными материалами, я должен ликвидировать это «белое пятно» в моей корреспондентской работе. Попросив Евновича в случае каких-либо чрезвычайных событий дать от моего имени корреспонденцию в «Правду», я отправляюсь в штаб партизанского движения, благо там есть знакомые калининские люди.

Что греха таить, поход в неизведанное на войне всегда кажется трудным и особенно опасным. Но все оказывается куда проще. Знакомый с комсомольских лет человек, Иван Борисов, заведовавший когда-то на Пролетарке молодежным клубом, а потом ставший секретарем обкома партии, ведающий теперь партизанскими делами, обнимает меня и обиженным голосом пеняет на то, что я до сих пор не удосужился ничего путного написать о партизанах-земляках. За столом, за стаканом крепкого самогона, рассказывает много интересного о лесных воинах. В рассказе его как бы оживают, обретают человеческий облик все эти славные товарищи А., Б., В., Г. из лаконичных сообщений Евновича. Выстраиваются в целую шеренгу героев, как бы ждущих своего литературного воплощения. Хотя мой друг рассказывает довольно живописно и убедительно, не хочется, да и нельзя писать со слов.

— Мне надо там побывать. Собственными глазами всех их увидеть.

Я ждал, что будут меня отговаривать, ссылаться на трудности, выставлять всякие препятствия, а мне обыденно сказали:

— Ну что ж, дадим тебе такую возможность. Доставим тебя через фронт хоть завтра. — И столь же обыденно спросили: — Каким временем располагаешь?

— Дня два-три, не больше. Фронт наступает, можно что-нибудь прозевать. Хотелось бы увидеть что-то особенно интересное, познакомиться с самым интересным человеком.

— Ты всё охотишься за самым интересным? Никак не уймешься? Много, много у нас самого интересного.

— Ну такое, о чём ещё не писали.

— И такое есть. Есть такой человек. Очень здорово воюет. И о таких вроде бы ещё нигде не писали, кроме, пожалуй, нашей «Партизанской правды для оккупированных районов». Но её на Большой земле не читают. Интересный человек, только он… немец.

— Из немцев Поволжья?

— Нет, настоящий немецкий немец. Бывший ефрейтор гитлеровской армии, отличный пулемётчик и очень смелый товарищ. Он, как толстовские герои из «Войны и мира», по партизанским заданиям в немецкой форме смело переходит через фронт к своим соотечественникам, узнает, что и как, и возвращается… Только это уже не у нас, в нашей области, а в пограничном районе Смоленщины. Ну как, интересно? Устраивает?

— Да.

Все оказалось более будничным, чем я предполагал. И никаких особых страхов, никакой романтики. Мой комсомольский друг Ваня отобрал у меня все документы и приказал своему порученцу подыскать подходящий самолетный рейс. Оказывается, через линию фронта самолеты ходят регулярно, по графику. Везут продовольствие, боеприпасы, оружие, свежие газеты, а на обратном пути вывозят раненых, больных, хотя на освобожденной территории существует даже особый госпиталь.

И перелетаем мы через фронт без всяких приключений. Никаких переживаний. Садимся на снежную поляну, границы которой обозначены четырьмя кострами. Самолет тотчас же окружает группа загоревших тяжелым зимним загаром, обросших ребят, которые сразу же принимаются сноровисто вынимать из багажного отсека какие-то ящики, тюки. Ко мне подходит эдакий щупленький дед с лицом, заросшим бородой и усами. Он обыденным голосом говорит, что командир получил радиограмму и послал за мной… «автомобиль с хвостом». Усадил меня в санки на сено, прикрытое дерюжкой, и часа через полтора мы уже сидели в жарко натопленной избе, где помещался штаб отряда «Смерть фашизму», и командир отряда, железнодорожник со станции Нелидово, рассказывал мне о необыкновенном своем партизане, о товарище Ш., как его поименовал Евнович в своем сообщении.

Фриц Шменкель его имя. А товарищи по отряду зовут его Иваном, и не просто Иваном, а Иваном Ивановичем. Он сын рабочего кирпичного завода, коммуниста-тельмановца. Ещё в тридцать втором году, когда Фрицу было шестнадцать лет, его отца убили штурмовики, налетевшие на рабочее собрание. Товарищи погибшего взяли, так сказать, шефство над юношей, помогали его семье. Самого Фрица воспитывали в духе идей погибшего отца. Отработав на том же заводе, где и отец, Фриц, когда пришёл его год, пошел в армию. Собственно, в армию не пошёл. Не желая стать солдатом Гитлера, он под предлогом болезни уклонился от военной службы и в тридцать девятом году был осужден за это военным судом к двум годам исправительных работ.

Зато, когда Гитлер бросил свои войска на Советский Союз, он пошёл в армию добровольно. Пошёл с намерением при первой же возможности перейти на сторону советских войск. С того самого момента, когда его 186-я пехотная дивизия переступила советский рубеж, он стал искать такую возможность. Но как перейдешь линию фронта? Поднять руки и идти? Не свои, так русские застрелят. А вот когда оказались в лесном краю и солдаты узнали, что здесь действуют партизаны, которых они очень боялись, Фриц покинул свою часть. Долго бродил по лесам, прятался, боясь натолкнуться на патруль полевой жандармерии. Оголодав и обессилев, он в отчаянии зашел в лесную деревушку. Постучал в избу, дверь ему открыла старая женщина. Она испугалась, увидев перед собой немецкого ефрейтора, вскрикнула, забилась в угол. По-русски Фриц немножко уже понимал, но верно произносил лишь три имени: Ленин… Сталин… Тельман… И эти три имени выручили его. Старушка оказалась не такой уж пугливой. На следующий день партизанский связной доставил Фрица со связанными руками и повязкой на глазах в отряд «Смерть фашизму». Его долго проверяли. Проверяли на деле. Наконец, проверили и приняли к себе. И вот теперь он воюет в этом отряде и является одним из самых храбрых и уважаемых бойцов.

— В горячке боёв и сражений мы, что там говорить, иной раз забываем, что пять миллионов немцев когда-то проголосовали за Тельмана. Забываем, что когда-то в комсомольские годы сами носили юнгштурмовки и, здороваясь, поднимали кулаки к плечу, как «красные фронтовики». А они ведь есть, есть, эти пять миллионов. Они никуда не делись и не испарились. Наш Иван Иванович тому доказательство, — заключил свой рассказ командир отряда, в недавнем прошлом бригадир слесарей в депо Смоленск-2.

— Ну а где же он, этот ваш Фриц? — спросил я, изнывая от нетерпения.

— Сейчас он на операции — тут один мосток на линии Смоленск — Белый надо нам подорвать. Такая у нас задача .. Да вы ложитесь, отдыхайте с дороги. Завтра мы их ждём… Филипп, постели батальонному комиссару на печке.

Филипп был тот самый обросший полосами возница, который привёз меня в отряд на своем «автомобиле с хвостом». Только теперь, когда оттаяли его заиндевевшие борода, усы и ресницы, он оказался не стариком, а парнем, что называется, в самой поре, с добрыми грустными глазами Он расстелил на печке тулуп, бросил туда колкую, набитую соломой подушку, и я, устав от дороги и необычных впечатлений, мгновенно заснул.

Проснулся поздно, когда на узорах инея, густо затягивавшего стекла подслеповатых окон, искрились лучи уже взошедшего солнца.

У окна на лавке сидел молодой белокурый человек. Он дремал, подперев голову обеими руками, но, почувствовав, что на него смотрят, тотчас же вскочил и вытянулся. Он был в партизанской справе, в стеганых фуфайке и ватных штанах, но что-то в нем было такое, что говорило о том, что он не русский.

— Фриц Шменкель?

— Так точно, — сказал он по-русски, но с таким шиком, с каким немецкие солдаты отчеканивают начальству «яволь».

Познакомились Присели к столу. Поскольку биографию необыкновенного этого партизана мне уже рассказывали, я не стал мучить нового знакомого биографическими вопросами Перевел разговор на его сегодняшние партизанские дела. Кроме грех имен, которые когда-то помогли ему вступить в контакт с партизанами, он знал уже много русских слов. Все понимал, хотя отвечал с трудом. Но говорить всё-таки было можно.

Да, он пулемётчик. Да, он учит партизан обращаться с трофейным оружием. «Его у нас теперь много, трофейного оружия: и пулеметы, и гранаты, и взрывчатка. Есть миномёт». Да, в свободное время учит товарищей со всем этим обращаться.

— В свободное время?

— Я не так выразился? Ну да, когда я не выполняю боевого задания, то есть свободное время.

— А у вас много бывает боевых заданий?

— Да. Как и у всех моих товарищей. Мы тут. — И он с трудом произнёс редкое, но, должно быть, очень понравившееся ему русское верхневолжское выражение — Мы тут не жи-ру-ем. Жируем — так?

Да, отряд «Смерть фашизму», в котором основным ядром были железнодорожники, не жировал. И сам Фриц тоже не жировал. Он о себе вообще старался не говорить. Но его русские товарищи, которые, по всему видать, его любили и относились к нему с уважением, рассказали о нем немало интересного.

Однажды в разгар боя отряду «Смерть фашизму» было поручено перерезать ветку коммуникации, по которой снабжались немецкие част. Дорогу заминировали. В лесу устроили засаду. Но, уже наученная горьким опытом, немецкая часть двигалась осторожно. Вперед был выслан мотоциклист. Фриц Шменкель, одетый на этот раз в немецкую форму, очередью из автомата срезал мотоциклиста, сел на его мотоцикл, поехал навстречу колонне, доложил: путь свободен, — и сам вывел колонну прямо на партизанскую засаду. Машины были обстреляны с близкого расстояния.

В другой раз группа в двенадцать человек попала в беду. Оказалась в районе деревни, избы которой были заняты передислоцирующейся немецкой частью. Партизаны ночевали в лесу. Голодали, обессилели. Тогда Шменкель, надев немецкую форму, вошел в занятую противником деревню, добыл там хлеба, картошки. Все это погрузил на подводу и привез товарищам.

В третий раз, явившись в село, в дом посаженного оккупантами старосты, потребовал собрать окрестных полицаев. Чтобы пришли с оружием. На проверку особой важности. Всю эту группу он якобы для проверки её боевых качеств отвёл в лес. Она попала в руки партизан. Сдалась, не произведя ни одного выстрела. Потом пособники противника были судимы партизанским судом…

Уже в конце нашего разговора вернувшийся комиссар отряда — маленький пожилой человек — принёс какое-то объявление на русском и немецком языках. Это была листовка. Приказ немецкого командования изловить бывшего ефрейтора Фрица Шменкеля. За поимку обещалась награда. Русский получает восемь гектаров земли и корову, немецкий солдат — две тысячи марок и двухмесячный отпуск в тыл.

— Моя голова неплохо оценена, — сказал Фриц.

— А по-моему, слишком дёшево, Иван Иванович. Они просто ещё не представляют, какая у тебя голова, — пошутил комиссар.

И только уже после разговора, оставшись со мной наедине, комиссар признался, что очень беспокоится из-за этой листовки. Нет, не за Фрица: партизан всегда, каждую минуту рискует своей головой. Война есть война. Беспокоится о том, что узнали его настоящее имя. А дома у Фрица семья — жена Эрна, дети Ганс, Урсула, Криста. Как-то они там? Как бы на них не вымостили нацисты свою злобу на воинствующего антифашиста.

— Н-да, это проблема…

Лицо комиссара, очень интеллигентное лицо тонкого рисунка, покрытое, как маской, зимним загаром, стало печальным. В светлых глазах мелькнули беспокойство и грусть…

Словом, знакомство, состоявшееся в маленькой деревушке, где базировался штаб отряда «Смерть фашизму», много дало мне. И не только интереснейший, как я уже понимал, материал для газеты, но и богатую пищу для раздумий над особенностями этой страшной войны. Ведь прав был командир отряда, недавний железнодорожник, что в юности все мы увлекались немецким рабочим движением, носили форму юнгштурма, а молодежные наши хоры разучивали песни Эйслера, стараясь в пении подражать Эрнсту Бушу. Пять миллионов голосов были отданы Тельману, и ведь действительно не могли же они испариться, эти люди, доверившие свои голоса коммунисту.

Перейдя без всяких приключений через фронт, добравшись до просторной избы, временно исполнявшей обязанности штаб-квартиры представителей средств информации, размещавшихся там сначала в два, а потом и в три слоя: на топчанах, на самодельных нарах и на печке, — засел за стол и, затенив керосиновую лампу газетой, принялся писать. К утру очерк, озаглавленный «Партизан товарищ Ш.», был написан. Сразу же набело, так что его можно было отнести на телеграф. Перечитав его, решил, что это самая моя интересная военная корреспонденция Придя к такому заключению, возликовал, в преотличном настроении проследил за ее прохождением по проводам и, получив сообщение, что она адресату вручена, отправился спать. Спал весь день, а потом ещё и ночь, ликуя даже во сне, уверенный, что завтра, самое большее послезавтра, «Правда» опубликует очерк о необыкновенном советском партизане Фрице Шменкеле, очерк, который произведёт впечатление на читающую публику и, может быть, встанет где-то рядом с такими шедеврами военной журналистики, как «Таня», написанная моим другом Петром Лидовым, или корреспонденция о подвиге шестнадцати гвардейцев, принадлежавшая перу Александра Кривицкого и помещенная в «Красной звезде».

Но ни завтра, ни послезавтра очерк мой не появился. Вместо этого пришла лаконичная телеграмма, подписанная полковником Лазаревым: «Корреспонденцию «Партизан товарищ Ш.» получили, при вашем приезде поговорим».

Поговорим… Что оно значило, это «поговорим»?

Через месяц я был вызван в Москву и первым делом спросил начальство:

— Ну а что же мой Шменкель?

— Увы, не пойдет, — ответил полковник Лазарев и, чтобы подсластить пилюлю, стал преувеличенно расхваливать другие мои корреспонденции.

— Ну почему же, почему?

— А вы видели лозунг, под которым выпускаются сейчас газеты? Не обратили внимания? «Смерть немецким оккупантам!» — вот этот лозунг. А ведь ваш герой пришел на нашу землю с оружием в руках как оккупант. Разве не так? Так или не так?.. Шменкели, увы, явление не типичное. Он, может быть, один на целый фронт. Вы убедительно, сердечно о нем написали. Никто не спорит. Гранку все читали. Но имеем ли мы право размагничивать лозунг, под которым выходит наша газета?

Так или не так?

Нет, не так, думал я и пошел к главному редактору, человеку, ум и политическую проницательность которого уважал. Редактор тоже похвалил очерк, но подтвердил: печатать его не будут.

— Вы интересно рассказали об этом удивительном немце. А подумали ли вы о том, что у него в Германии родственники? Ведь есть родственники.

— Да, жена Эрна, сын, две дочери.

— Вы о них подумали? Ваше «Ш.» гестапо быстро расшифрует. Они ведь не дураки, народ зоркий, хваткий… Найдут родных. Нетрудно понять, что сделают с детьми, если об их отце столь уважительно напечатала газета «Правда» — главный орган советских коммунистов. Подумали?

И хотя я был просто влюблён в этот свой очерк, с таким доводом в конце концов не мог не согласиться. А Поспелов, всегда интересовавшийся людьми, стал расспрашивать об этом немецком ефрейторе, очень добро посмеялся над тем, что партизаны наделили его самым русским из всех русских имен и отчеств — Иван Иванович, — а потом, подведя итог разговору, сказал:

— Подождите, настоящая война ещё только развёртывается. Ещё много будет таких Шменкелей. И о вашем Шменкеле не забудут. История такого не забывает.

И он точно в воду смотрел, Петр Николаевич Поспелов — историк по своей первой профессии.

Фрицу Шменкелю не довелось дожить до конца войны, до победы армии, в которую он перешёл в тяжелейшие для нашей страны дни. Ещё находясь в партизанском отряде, он был награждён боевым орденом Красного Знамени. Потом учился в школе разведчиков. Был заброшен в глубокий тыл гитлеровских войск, где успешно выполнял важные задания. В оккупированном Минске был выдан предателем, схвачен. Предстал перед военным судом и расстрелян на кладбище 22 февраля 1944 года…

До последнего своего дня он, немецкий коммунист, остался верен партизанской клятве, данной им ещё в лесах Верхневолжья. «…Не жалеть ни крови, ни жизни и не склоняться перед германским фашизмом».

Он не склонился. И вот теперь, когда вспоминаю об этой очень мне дорогой, но так и не увидевшей свет корреспонденции «Партизан товарищ Ш.», я неизменно думаю, как прав был Поспелов и как он далеко видел. И книгу о Шменкеле написали мои калининские коллеги А. Егоров и П. Александровский. Интересную книгу. И песню о нём поют немецкие пионеры… История не забыла Фрица Шменкеля, а мне, журналисту, жалко, что тот мой давний очерк тогда остался ненапечатанным.

Полевой Б.Н. «Самые памятные: Истории моих репортажей». — М.: Мол. гвардия, 1980, 148-157.

Аве, Тварь! Простите — «Аватар»

Источник

искусствоведов группа тихо
восторженно глядит на холст
и вдруг один седой и строгий
отчетливо сказал говно

Вот с какого эпиграфа я хотел бы начать рассказ о кинематографе, когда б вернулся с просмотра очередного шедевра Федора Бондарчука, где розовые фанерные танки бороздят просторы обитаемых островов. Но, поскольку на сеансы от гламурного кинорежиссера пока не загоняют с помощью психотронных генераторов, я посмотрел фильм «Аватар». Это зрелище стоит потраченных денег — Федя тут и рядом не лежал. Разница между мастером и бездарностью заключена в том, что мастер тратит кучу денег на съемки и собирает в прокате золотые горы. Бездарность же предпочитает синицу в руках — пойдет ли народ в кинозал смотреть на наваленную кучу, это еще бабушка надвое сказала, так что лучше украсть все, что можно, еще на стадии созидания.

Джеймс Камерон, разумеется, заслуживает высших баллов за технику исполнения. Как верно было замечено, фильм «Аватар» — это один сплошной спецэффект: когда любуешься природой далекой планеты, видно что каждый доллар потрачен не зря. Ах, как красиво изображена чужая планета — все эти огоньки, светлячки, летающие горы. Будучи человеком, который в далеком советском детстве утирал слезы после просмотра мультфильма «Варежка», я понимаю, как далеко шагнул жанр кукольной мультипликации. Кукла, как нам известно, это искусственное существо, управляемое человеческой волей. И если она, подобно прародителю чурок Пиноккио, громогласно заявляет «у меня нет никаких веревочек», это еще не значит, что Господь даровал живую душу мешку, набитому соломой, или куску программного кода, столь же плотно заполненному скриптами «изобразить радость», «изобразить горе», «изобразить любовь».

Меж тем, человеческое сознание может оперировать абстрактными категориями, воспринимая лишь идею и самостоятельно домысливая весь необходимый антураж. Оттого, составленная из крутящихся в пустоте проволочных моделй, игра «Элита» переносит миллионы пользователей в глубины космоса, наполненного сражениями боевых кораблей, а полотняный Петрушка, надетый на немытую десницу скомороха, приводит в восторг толпу, собравшуюся на ярмарочной площади. Без нас, зрителей, нет никакого волшебства — все чудеса происходят у нас внутри. Именно мы наполняем мертвый каркас заводной марионетки своими эмоциями, тем самым одушевляя ее. Ну и, заодно, наполняя карманы кукловода звонкими монетками — коль наша жизнь так скушна и бесцветна, отчего не заплатить творцу, на пару часов выдернувшему нас в иной мир?

Но в любом деле есть форма и содержание. Снимите с руки автора синемордого аватара-петрушку и попросите объяснить, что же он хотел сказать своей работой? Не надо лукавить, рассказывая, что в голливудском творчестве напрочь отсутствует идеологическая составляющая, не стоит считать, что коммерческий успех может постичь картину, повествующую о плохих неграх или хороших педофилах. Такую картину просто не пустят в прокат. Мэл Гибсон подвергся шквалу критики, когда в своем, практически лишенном авторских вставок, фильме посмел изобразить, как богоизбранный еврейский народ обрек Сына божьего на мучительную смерть. Так что не все берущие за душу фильмы одинаково полезны — судя по тому, что фильм Камерона прошел идеологическую комиссию Голливуда, он выдержан в нужном ключе. О чем же нам поведал заокеанский кинокудесник?

Сюжет довольно прост: есть мир, обладающий нужными землянам ресурсами. Земную сторону олицетворяют не лучшие ее представители — алчные и беспринципные сотрудники корпорации, разрабатывающей дорогостоящий минерал. Эдакие эффективные менеджеры-ходорковские, настоящие либералы, старательно минимизирующие затраты. Минералы, как водится, лежат под деревней дикарей, стоящей на пути прогресса. Решить дело миром, с точки зрения землян, это дать дикарям 24 часа на сборы и позволить уйти живыми, поскольку те живут в такой гармонии с природой, что «под каждым под кустом им готов и стол и дом». С целью сбора информации в логово вероятного противника засылается шпион, который, в конце-концов, переходит на сторону врага. Дикари побеждают, земляне посрамлены. Я постарался быть кратким в пересказе, потому что сюжет, полагаю, известен всем. А вот с трактовкой его возникли разногласия.

Любой голливудский фильм такого уровня — это сложный проект, с тщательно просчитанным воздействием на аудиторию. Психологи подбирают актеров таким образом, чтобы они могли вызвать симпатию у аудитории сколь угодно разнообразной по образованию, этническому составу и социальному положению. Специфика «Аватара» такова, что, главными героями фильма являются не живые актеры, а сконструированые на компьютере синекожие и желтоглазые жители планеты Пандора — на`ви. Им помогает главный герой и сопереживает зритель, их победа восторженно принимается сидящими в зрительном зале землянами, радующимися, когда их собратьев вышвыривают с планеты трехметровые гиганты. Но почему на`ви воспринимаются как положительные персонажи? Вы, наверно, хотите уверить меня, что эта симпатия объясняется тем, что вы всегда стоите на стороне слабых и угнетенных, отстаивающих родную землю от захватчиков?

Мне кажется, что вы ошибаетесь, дело тут не только в справедливости. В сценариях, под которые выделяются миллионные бюджеты, реакция зрителя просчитана буквально по секундам: тут вы должны испугаться, тут расслабиться, тут начать сопереживать персонажу, тут уронить слезу. Считать, что при столь выверенном подходе авторы не обратят внимания на внешний вид персонажей — держать их за полных идиотов. Психологи давно доказали, что успех Чебурашки связан с тем, что отношение размера его глаз к размеру головы соответствует пропорциям лица ребенка. Чем больше глаза — тем сильнее сходство. А положительное отношение к детям — это уже инстинкт, связанный с выживанием вида. И рад бы не любить, а сердечко-то все равно екает, когда мелюзге плохо. Посмотрим же на большеглазых обитателей Пандоры.

Мы видим подчеркнуто антропоморфные черты, чтобы зрителю было легче ассоцировать себя с на`ви, а обычаи и уклад дикарей позволяют легко провести параллель с примитивными земными племенами. Например, с теми же индейцами, вину за истребление которых американцам прививают с детства. Белым американцам, разумеется. Добавим к внешнему облику туземной самки пухлые губы, девичьи груди, небрежно прикрытые какой-то папуасской дрянью и звериную грацию кошки. Именно кошки, поскольку хвост, острые уши, желтые глаза, и поведенческие реакции вроде шипения на врага свойственны кошачим. Крупные кошки всегда считались животными тотемными — их сила и грация приводила людей в состояние опасливого уважения и восхищения. Так что внешний вид на`ви практически не содержит отталкивающих черт. Думаю, даже с их желтыми клыками белозубый американский зритель сможет смириться. Привыкли же они к семитским и негроидным чертам своих сограждан?

А если бы планету населяли не столь симпатичные существа? Представьте смердящую лужу вонючей жижи, в которой плещутся похожие на фекалии создания, живущие в полной гармонии с окружающей их природой. Роются в навозе, прыскают друг в друга струйками гноя, лепят из грязи ритуальные куличики. А под лужей расположены залежи лекарственного препарата, способного спасти миллионы землян от мучительных страданий, на что обитателям водоема, грубо говоря, насрать. Ну не хотят они уходить со своего священного отхожего места и все тут. Будете ли вы столь же сильно переживать, если всю эту благоухающую братию слегка подвинут бульдозерами в сторонку?

Думаю, что людей, готовых аплодировать кадрам, где бульдозер с земными врачами исчезает в смрадном водовороте, будет значительно меньше, чем в варианте с туземцами Камерона. Ведь ассоциировать себя с говном могут лишь совсем уж отмороженные либералы — судя по их постоянным попыткам идти против своего народа и своей страны, они просто обязаны выступить против своей планеты в случае любого конфликта интересов. Что поделать — в любом сообществе порой рождаются уроды с отталкивающей внешностью, люди с отклонениями в психике, нравственно деформированные особи и физически неполноценные инвалиды. Кстати, об инвалидах. Мы что-то совсем позабыли главного героя — бывшего морского пехотинца Джейка Салли.

Солдат, изменивший присяге, идет под трибунал — туда Джейку и дорога. Но, возможно, он списан по инвалидности и не связан присягой? Тем не менее, на фразу полковника: «Что заставило тебя изменить своей Родине?» не следует гневной отповеди, мол — вы своих абрамовичей с Родиной не ровняйте. Чует кошка, чье мясо съела. Контракт с корпорацией Джейк подписал — не думаю, что там был пункт об одностороннем расторжении договора со стороны оператора аватара. Интересно, почему Салли поддерживают либералы, на словах ратующие за власть закона? Коль корпорация попрала правила и уложения, так иди в суд, а не начинай красть ее имущество и отстреливать сотрудников. Или, в глубине души, либералам очень близки и понятны мотивы человека, кинувшего работодателя? Так зачем же выдумывать оправдания «Он изменил не Родине, а корпорации»? Даже если бы в фильме было показано, как Салли дезертирует с поста, либералы и тогда оправдали бы его поступок. Просто пришлось бы плеснуть побольше помоев на Родину. Мол, западло такую защищать культурному человеку. Дело знакомое.

Что же подвигло армейскую пешку сменить цвет? Думаете, в тупом служаке в результате приступа гуманизма внезапно проснулась любовь к синемордым гигантам, вытиравшим задницу пальмовым листочком? Как вы полагаете, выбрал бы он сторону описанных мной фекалоидов, чтобы до скончания дней резвиться в сероводородных испарениях и метановых пузырях? Стал бы помогать угнетенным туземцам, если бы на Земле ему могли пришить новые ножки, а на Пандоре он гарантированно остался бы инвалидом? Когда человек жертвует своим благополучием бескорыстно, можно не соглашаться с его выбором, но никто не откажет ему в определенном благородстве, ибо даже враг, верный идее и следующий кодексу чести, достоин уважения. Если же стражник, открывший врата крепости врагу, получает из рук завоевателей нобелевскую премию мира, в то время как его сограждан режут и грабят, красивые слова о борьбе с режимом не спасут его от презрения. Интересно, как оценивают поступок Салли японские зрители, для предков которых не то что предательство, а даже продолжение жизни после смерти господина являлось бесчестьем. Впрочем, скорее всего, слово честь не входит в лексикон тех, кто восторгается фильмом.

Стоит ли искать в Джейке Салли несвойственые ему нравственные терзания? Мне кажется, что все куда проще — перед парнем просто открылся путь устроить свое личное счастье, предав интересы тех, кому он служил раньше. «Что мы можем им дать? Джинсы и кока-колу?», — произносит он в камеру. Но торг тут неуместен, потому что земляне пришли на Пандору вовсе не для того, чтобы одарять синекожих дикарей портками от Calvin Klein и пойлом с пузырьками. Добыча инопланетного минерала — вопрос выживания множества людей, поскольку именно он способен решить проблему энергетического кризиса. Отчего благополучие миллионов людей для Джейка не стоит слезинки пандорки? Все хорошее, что ждало его на земле — это прощание с инвалидностью, поскольку полковник выбил по своим каналам разрешение на операцию. Дальше — скромная пенсия да маленькая каморка, поскольку ничего другого, кроме как убивать, Салли делать не умеет. А что он получал на Пандоре? Неплохой социальный статус, экологически чистые продукты и насыщенную впечатлениями и развлечениями жизнь. Эдакую смесь гавайского курорта, сафари и парка аттракционов. Какая уж тут присяга, какой контракт, какая Родина? Своя рубашка ближе к телу. Пусть дураки служат.

Подход не нов — мы каждый день сталкиваемся с людьми, почитающими высшей доблестью искусство вовремя предать, в нужный момент перебежать за линию фронта, встать на сторону, которая может обеспечить тебе побольше бонусов. Они клянут «проклятую Рашку» и прославляют мудро устроенные западные демократии, но пальцем о палец не ударят, чтобы обустроить собственную страну. «Небесные люди убили свою мать-землю», — обращается Салли к дикарям. А что ты сделал, дружок, чтобы твоя мать не умерла? Или ты, прельстившись синими сиськами новой подружки, уже забыл, что ты один из людей? Не успел, не смог помешать разорению колыбели человечества? Бывает. Но, может быть, ты, причастившись туземной мудрости, теперь пойдешь к людям, рассказывая им, как превратить свою планету в цветущий сад, приложишь руки к тому, чтобы сделать жизнь своих братьев и сестер столь же гармоничной? Нет? Умерла, так умерла? Лишь бы тебе было хорошо и наплевать, как это отольется людям? Тем самым людям, что вырастили тебя, выучили и даже дали то самое, обошедшееся в копеечку, синезадое тело, в котором ты, наконец-то смог засадить под хвост самке животного, реализовав сексуальные наклонности зоофила?

Почему животного? А почему, собственно, вы считаете на`ви людьми? Это биологические объекты, созданные планетой для выполнения какой-то ей нужной задачи. Точно так же как и птеродактили, носороги и прочая лесная братия они имеют разъемы для подключения к глобальной сети планеты, которая, по словам женщины-ученого, представляет собой некий супермозг. Вы помните разумный океан Солярис? Для каких-то своих целей он создавал точные копии умерших людей — полагаете, их тоже надо было считать самостоятельными личностями, наделенными свободой воли, а не кукольными петрушками, надетыми на нечеловеческую руку, спрятанную за ширмой? Я не знаю, снимет ли Камерон продолжение, но было бы забавно узнать, что синекожие дикари были выращены другой земной корпорацией, нелегально разрабатывающей дефицитный минерал, а весь театр со священными деревьями — лишь способ устранить с планеты компанию-конкурента. Вот, небось, потешался толстый и небритый мужик, управляющий аватаром прекрасной дикарки. Как говорится, своя своих не познаша.

Слово «сеть» означает не только систему коммуникации. Это и устройство, для того, чтобы спеленать кого-нибудь, подчинив своей воле. Если все живые организмы Пандоры так или иначе подключены к единому провайдеру, не сможет ли этот естественный монополист диктовать свои условия? Отчего, интересно, разъем на шее Нео, живущего в полной гармонии с Матрицей (она ему — пищу, он ей — энергию) — это зло, а точно такое же устройство на косичке дикаря-нави мы воспринимаем как что-то положительное? Только потому, что там шевелятся красиво светящиеся щупальца? Так по поводу красоты мы уже поговорили. Если вам в голову вставят управляющий чип — совершенно неважно, будет он со стразами или перламутром. Поступит тревожный сигнал, и биокуклы побегут защищать хозяина как те пандорские носороги — сотней тварей больше, сотней меньше, какая планете разница? На`ви новых нарожают.

Фильм Камерона — это сказка, поэтому не стоит всерьез задумываться, почему с висящих в воздухе скал низвергаются водопады и какова подъемная сила птеродактиля. Не будем кивать и на избитость сюжета — история о том, как человек переходит на сторону врага тоже повторялась не раз — от «Танцев с волками» до жития генерала Власова. Но не зря говорится, что сказка ложь, да в ней намек — подтекст часто важнее внешней канвы рассказа. Задача Камерона состояла в том, чтобы внедрить в голову миллионов зрителей простую мысль: европейская цивилизация — это ложный путь, ведущий в тупик, счастье же состоит в гармоничном единении с матерью-природой.

Подобное единение в нашей истории уже было, когда жалкие кучки троглодитов жались друг к другу в сырых пещерах, не знающих огня. В единении с природой и ныне живут некоторые африканские племена, представители которых умываются коровьей мочой, спят на теплых кучках навоза и питаются кровью из вскрытой яремной вены кормилицы-буренушки. В гармонии с матерью-землей живут остатки малых северных народностей, когда из всех лекарств — лишь медвежий жир, а кое-как выделанная одежда из шкур шевелится от кожных паразитов. Хотят ли подобного единения офисные клерки, жизнь которых в подобных условиях продлится до первой встречи с грациозной пантерой или ягуаром в стильных пятнах? Мечтают ли истеричные барышни, выходящие из кинозала с комком в горле, о счастливых временах, когда пучок мха будет заменять им прокладку с крылышками, а за горячей водой надо будет перемещаться в район Камчатки, в долину гейзеров?

Разумеется, ни о чем подобном эти люди не думают. Они полагают, что единение с природой будет чем-то средним между наркотической тусовкой хиппи и комфортной жизнью в туристическом африканском бунгало — плоды будут сами падать им в руки, а мать-планета станет лечить все болезни, стоит лишь покрепче сесть голым задом на сырую землю и хорошенько помедитировать. Станут ли они препятствовать деятельности «экологических» организаций, призывающих разрушить промышленность? Возмутятся ли, когда орды варваров вступят в конфликт с европейской цивилизацией или объявят своих защитников — полковников Куоритчей исчадиями ада? Уверен, что подавляющее большинство загундит о гуманизме, вместо того, чтобы взять в руки оружие. Никто так не любит говорить на тему человеколюбия, как трусы и предатели. Впрочем, говорить — это все, что они умеют.

Меж тем, эти, слабые духом, телом и умом, люди могут существовать лишь в очень узком диапазоне, который обеспечивается только при условии сохранения научно-технической цивилизации, которую мы называем европейской. Разрушим ее — умрем сами, другого не дано. Только цивилизация, не ждущая милостей от природы, а сеющая хлеб и разводящая скот, способна обеспечить прирост населения. Численность охотников и собирателей на`ви полностью зависит от капризов планеты. Сколько там было тех дикарей, когда вождь синекожих собрал на смертный бой 14 кланов? Около двух тысяч. Похоже, даже Гитлер с евреями обращался мягче, чем мать-Пандора со своими питомцами. Добро пожаловать в прекрасный новый мир, где вместо фильмов Камерона вы будете любоваться закатом. Правда, доживете ли вы до рассвета никто сказать не сможет — зверюшки ведь тоже дети матери-земли. Их она тоже кормит. В том числе и вами.

Преклонение перед отсталыми культурами, попытки представить их носителями сакрального знания и хранителями секретов гармоничной жизни — интеллектуальная спекуляция пресыщенных и безответственных пустобрехов, отошедших от официальных религий и выдумывающих собственные культы. Ну, каким сокровенным знанием владеют дикари на`ви? Да никаким — та же ненависть, злоба, нежелание прислушаться к доводам рассудка, упертый фанатизм и нежелание идти на компромисс, что и в любом человеческом сообществе. Они прогоняют идеалистку-ученую Грейс, единственным желанием которой было стремление наладить диалог двух культур, демонстрируют стремление уничтожить аватара Салли, который вообще ничего не успел сделать, кроме как заблудиться в лесу. Между прочим, даже выставленный воплощением зла полковник старался минимизировать потери среди туземцев — на`ви же в своей контратаке сразу стали бить на поражение, даже не попытавшись хотя бы ослепить земную технику, залив лобовые стекла вертолетов какой-нибудь непрозрачной дрянью и повредив сенсоры. Впрочем, это ведь люди должны быть гуманистами, то есть вести себя по-человечески. А со зверья что взять?

Простите за длинный текст, но фильм стоит того, чтобы поговорить о нем — давно уже гнусность не была столь красиво упакована, давно мы не сталкивались с вдохновенным гимном подлости и предательству. Со своей задачей Камерон справился мастерски — перекличка среди потенциальных предателей проведена, круг носителей идеи «такую цивилизацию не стоит защищать» значительно расширен. Теперь это не только маргинальные круги гринписовцев-веганов, и сектантов нью-эйджевцев, но и офисный планктон, живущий в комфортабельном аквариуме техногенной цивилизации. «Не устоит царство, разделившееся внутри себя» — благодарить ли мастеров культуры, старательно обучающих детей плевать на дела отцов? Кто станет разрушать наш хрупкий мир и крутить вспять колесо прогресса, есть ли в обществе заказ на уничтожение промышленности и сокращение населения под лозунгом «назад в пещеры»? Существует масса любопытных фактов, рисующих апокалиптическую картину заговора против цивилизации. Какие-то из них реальны, какие-то вымышлены, складывание этой мозаики — занятие одновременно сколь интересное, столь и малопродуктивное. Но это, как вы понимаете, тема совсем другого разговора.