РАЗГАДКА РУССКОЙ ДУШИ

На днях опубликованы результаты прелюбопытного исследования, проведенного в России учеными из Высшей школы экономики (НИУ ВШЭ). Они задались вопросом, что есть современный русский человек, и с чем его едят. Название работы звучит несколько скучновато – «Постсоветская ностальгия в повседневном дискурсе россиян», но выводы позволяет сделать неожиданные. Ученым из Лаборатории политических исследований удалось обнаружить фантомную ностальгию по СССР даже у детей, которые при Советах не жили.

Как отмечают авторы, «у современных россиян легко выделяются симптомы авторитарного синдрома». Кроме того, личность homo postsovetikus обнаруживает черты несамостоятельности – это и потребность в «сильном патриархальном лидере», и сакрализация государства, и вера в эффективность регулирования в экономике, и подозрительность по отношению к иностранцам… Такое ощущение, что исследовались не современные россияне, а жители московского государства эпохи Ивана Грозного.

Любопытно, что данные этого исследования подтверждаются и другими работами. Скажем, социологические опросы Левада-центра свидетельствуют о том же: по сообщению Газеты.ру, опубликовавшей результаты декабрьского опроса, «63% граждан советуют президенту и правительству «жестче контролировать экономическую и политическую жизнь в стране»…

Почему же россияне – такое угрюмое быдло? Что сделало их столь несамостоятельными, в отличие, например, от западноевропейцев, которые демонстрируют приверженность к прямо противоположным ценностным категориям? Должны же быть тому естественные причины, ведь произошли-то мы все «от одной обезьяны»! Что настолько исказило русский характер, сделав населяющее просторы Русской равнины существо злобным, ленивым, неинициативным, пресмыкающимся перед любым начальством и боящимся собственное начальство более, чем любого внешнего врага?

Имя этому фактору – климат.

Россия самая холодная в мире страна с плохими почвами, поэтому здесь живут именно такие люди, а не иные. В Европе сельскохозяйственный период десять месяцев, а в России пять. В Европе не работают в поле только в декабре и январе. В ноябре, например, можно сеять озимую пшеницу, в феврале проводить другие работы. Так вот, если просчитать, то получится, что русский крестьянин имеет на пашенные работы, кроме обмолота зерна, 100 дней. И 30 дней уходят на сенокос. Что получается? А то, что он жилы рвет и еле управляется. Глава семьи из четырех человек (однотягловый крестьянин) успевает физически вспахать две с половиной десятины. А в Европе — в два раза больше.

О том, что в России беспашенный период длится семь месяцев, писали в государственных документах еще в XVIII веке. Понимали проблему… Средний урожай при тех орудиях труда был сам-3. То есть из одного зернышка вырастало три. Из 12 пудов — 36. Минус один пуд на семена, получается 24 пуда — чистый сбор с десятины. С двух с половиной десятин — 60 пудов. Это на семью из 4 человек. А семья из четырех человек, учитывая, что женщины и дети едят меньше, равна 2,8 взрослого. При том, что годовая норма потребления — 24 пуда на человека. То есть нужно без малого 70 пудов. А есть только 60. Причем, из них еще нужно вычесть часть для прокорма скота — овес лошади, подсыпка корове. И вместо 24 положенных по биологической норме, россиянин потреблял 12-15-16 пудов. 1500 ккал в сутки вместо потребных организму 3000.

Вот вам средняя Россия — страна, где хлеба всегда не хватало. Где жизнь была всегда на пределе возможности. Вечная борьба, вечный страх голода. И при этом страшная работа на износ с привлечением женщин, детей, стариков… А можно ли расширить пашню? Можно, если работать кое-как, на авось. Так и работали… Если в Англии пашут 4-6 раз, доводя землю до «пуховости», то в России до сих пор скверная обработка земли. Хотя изменилась техника — в Европе трактора и в России трактора, — но соотношение пахотного времени осталось прежним и результат тот же: в Европе крохотного комочка на пашне не найдешь, а в России огромные булыжники на поле валяются.

К весне коровы и лошади еле стояли на ногах. Казалось бы — огромные просторы, поля, перелески, луга. А у крестьянина дефицит сена. Почему? Потому что когда трава полна витаминов, ее только заготавливать и заготавливать, у крестьянина нет времени на это. Сенокос по старому стилю начинался с 29 июня и длился до конца июля. А с августа (а иногда и с 20 июля!) уже надо было торопиться жать поспевшую рожь.

Поэтому, несмотря на то, что в период сенокоса вся деревня от мала до велика выезжала на косьбу, и крестьяне просто жили в полях табором, при тогдашней технике косьбы крестьянин за 30 дней все равно накашивал сена недостаточно. А стойловый период в России от 180 до 212 суток — 7 месяцев. Крестьянский однотягловый двор (4 души) имел две коровы, одну-две лошади для пахоты, две овцы, одну свинью и 5-8кур. Козы редко встречались. От уезда к уезду количество могло меняться, например, в Ржевском уезде Тверской губернии у крестьянина было 3 овцы, а в соседнем Краснохолмском 3-4 свиньи. Но, в общем, в условном расчете это эквивалентно шести головам крупного рогатого скота. Для них нужно было заготовить сена по нормам XVIII века примерно 620 пудов. А крестьянин вместе с семьей в лучшем случае мог накосить 300. И так было всегда.

Какой же выход? Скоту давали солому, которая малокалорийна и напрочь лишена витаминов. Но и соломы не хватало! Свиней и коров кормили лошадиным навозом, посыпая его отрубями. Вечной головной болью председателей колхозов и русских помещиков была хроническая бескормица крестьянского скота. Скотина к весне буквально падала, ее подвешивали. И навозу от такой скотины было мало, уж не говоря о молоке: в некоторых губерниях коров держали не для молока, которого они практически и не давали, а исключительно из-за навоза. Которого тоже было мало по понятным причинам. Навоз накапливали годами!

Русский скот был чрезвычайно низкого качества. А все попытки помещиков и просвещенных людей из правительства ввезти в Россию хорошие породы из Европы заканчивались одинаково — западные породы быстро вырождались и становились практически неотличимыми от худой русской скотины.

По всем законам при трехпольном севообороте земля каждые три года должна удобряться. А в реальной практике крестьяне удобряли землю примерно раз в 9 лет. Даже поговорка такая была — «добрая земля навоз 9 лет помнит». А были места в России — даже в начале ХХ века, — где удобряли землю раз в 12, 15, 18 лет. А в Вятской губернии, например, — раз в 20 лет! О какой урожайности может идти речь?..

Но если вы вдруг подумали: «Зато наши крестьяне 7 месяцев в году отдыхали! На печи зимой лежали», то глубоко ошиблись. Зимой работы было тоже невпроворот. Вот пример. Из-за перманентной нищеты русский крестьянин, в отличие от европейского, в сапогах не ходил. Для того чтобы обуть всю семью — 4 человека — в сапоги, крестьянин должен был продать три четверти своего зерна. Это нереально. Сапоги были просто недоступны. Россия ходила в лаптях. В год крестьянин вынашивал от 50 до 60 пар лаптей. Умножим на всю семью. Делали лапти, естественно, зимой, летом некогда было. Дальше… Купить ткань на рынке крестьянин не мог. Отсюда, кстати, неразвитость рынка… А одеваться надо. Поэтому женщины зимой пряли и ткали. Плюс приготовление ремней, сбруи, седелок… Заготовка леса на дрова… Между прочим, до конца XVIII века в России не было даже пил, и лес валили топорами. Причем, поскольку печи были несовершенные, а потолков в избах не было вовсе (потолки, как дополнительные теплоизоляторы начали появляться только во второй половине XVIII века), дров требовалась просто уйма — примерно 20 кубометров. Летом русский крестьянин вставал в третьем-четвертом часу ночи и шел на скотный двор — задавать корм, убирать навоз, — а потом до обеда работал в поле. После обеда был часовой-полуторачасовой сон. Спать мужики ложились в одиннадцатом часу. Женщины немного позже, поскольку сидели за рукоделием. Зимой режим был практически тот же, с тем только исключением, что ложились спать на час раньше — в десять.

…Ну, скажите, можно так жить?..

Жизнь русского крестьянина не сильно отличалась от жизни первобытного неолитического дикаря. Разве что в худшую сторону… Что представляла собой русская изба, например? Низкое однокомнатное сооружение, крытое соломой. Про отсутствие потолка уже сказали. Пол зачастую был земляным. Входная дверь — редко выше метра, а иногда встречались двери и по полметра! Типичная русская изба до XIX века топилась по-черному. Окон в этом странном сооружении не было. Дым выходил в так называемые волоковые оконца размером в полбревна. О постельном белье и даже матрацах и перинах крестьяне долгое время вообще представления не имели, спали на дерюге и соломе. В одной «комнате» вповалку спали на лавках и полатях 8-10 человек. Здесь же находилась скотина — куры, свиньи, телята… Воображение зарубежных путешественников поражали свисающие с полатей головы, ноги, руки. «Мне ежеминутно казалось, что они свалятся на пол», — писал исследователь русского быта Кокс.

Крестьяне топили печь с утра. К трем-четырем часам дня она сильно нагревалась и весь вечер стояла дикая жара. Порой среди ночи, спасаясь от невыносимой духоты, мужики выскакивали на мороз с грудью нараспашку потные и распаренные — охолонуть. Отсюда, кстати, многочисленные болезни, простуды со смертельным исходом. Зато под утро изба выстывала настолько, что у спящих примерзали бороды к полатям. А поскольку изба топилась по-черному, везде висела длинная черная бахрома из сажи. А запах! В непроветриваемом помещении (берегли тепло) расцветали такие миазмы, что у неподготовленных людей кружилась голова.

По сути, в этих условиях страна разделилась на два человеческих «подвида» — культурную, европейски образованную аристократию, кушающую с фарфора и обсуждающую стихи Овидия, и абсолютно серую, забитую полуживотную, суеверную массу, по-скотски живущую на пределе возможностей и далеко-далеко за пределами нищеты. Ясно, что эти «подвиды» не только не понимали, но и не могли понять друг друга: между ними — пропасть. Они даже говорили на разных языках — одни на русском, другие на французском. Две страны в одной… Элои и морлоки.

Уровень жизни элиты не просто разительно, а катастрофически отличался от уровня жизни 94% населения. В то время как черные крестьяне ели жмых и лебеду, по весне собирали сныть — первую проклюнувшуюся травку с мелкими такими цветочками… в это же самое время русская знать круглый год кушала арбузы, сливы, лимоны, апельсины и даже ананасы. Для выращивания тропических фруктов в стеклянных оранжереях были придуманы сложные системы подземного обогрева почвы. При этом стекло для теплиц стоило дорого, а нужно его было на оранжереи — немерено.

С точки зрения простого россиянина, чиновничество и городское начальство не только малочисленно и недосягаемо. Оно непонятно, словно живет на другой планете. Начальство — оно как бы и не люди, они небожители. Их можно ругать — так же, как можно иногда побогохульствовать, но если небожитель вдруг снисходит до тебя лично… Батюшка!

Когда Петр I начинал свои реформы, в России было 6% некрестьянского населения. Только шесть! Потому что живущее впроголодь крестьянство большее количество иждивенцев прокормить при здешнем климате просто не могло. И из этих шести процентов формировалось монашество, дворянство, армия, чиновничество, наука… Удивительно неэффективная страна!

Что же мы имеем в итоге?

Отупляющий ежедневный труд, не приносящий, однако, сколько-нибудь значимых плодов и не сулящий перспектив; черный беспросветный быт; жизнь на грани постоянного голода; абсолютная зависимость от погодных условий… Все это не могло не сказаться на формировании русского психотипа.

Сколько бы ты ни работал, все равно все в руках божьих, захочет — даст, не захочет — сдохнешь. Работай, не работай — от тебя почти ничего не зависит. Отсюда в русских эта вечная зависимость от «решений свыше». Отсюда доходящая до мракобесия суеверность и вечный расчет на авось.Все жизненное время русского человека, кроме сна, с самого детства уходило на простое физическое выживание. Беременные бабы горбатятся в поле до последнего и там же рожают. Не зря в русском языке слова «страда» и «страдания» имеют один корень… Живущий в вечном экстремуме человек, у которого вымирает до половины родившихся детей, перестает ценить и чужую, и собственную жизнь. Которой все равно не ты, а Бог распоряжается.

Боялась Европа русского штыкового удара. Потому что не ценил русский солдат-крестьянин свою жизнь. Его жизнь была воплощенным адом, по сравнению с которым смерть — не худший вариант. «На миру и смерть красна», — весьма характерная русская поговорка.

«Миром» на Руси называли крестьянскую общину.Есть мнение, что только потому и прижились сталинские колхозы, что были они выстроены абсолютно в прежнем духе — общинном. Произошел удивительный проскок средневековой дикости в современность. Вот только-только в конце XIX века начало формироваться независимое крестьянство с индивидуалистической психологией и новыми технологиями, как вернувшееся сталинско-колхозное крепостничество обрушило все назад. Заморозив тем самым модернизацию сознания. Вся русская крестьянская психология — это психология коллективизма. С одной стороны, это хорошо: все должны помогать друг другу. Но другой стороной общинности является нетерпимость к «выскочкам» — людям чем-то выделяющимся — умом, богатством, внешностью… А еще это круговая порука и вечная оглядка на соседа, боязнь старосты. Когда-то без этой коллективистской психологии, тормозящей развитие капиталистических отношений (суть которых и состоит в большей атомизации, индивидуализации общества), российскому крестьянству было просто не выжить. Ну не мог существовать фермер-одиночка в условиях пахотного цейтнота, когда «день год кормит». Десять-двадцать дней проболел, не вспахал — и твоя семья обречена на голодную смерть. Сгорел дом, лошадь сдохла… Кто поможет? Община. А когда земля окончательно оскудевала и переставала плодоносить, крестьяне всем миром делали «росчисти» — сводили лес под пашню, а потом делили наделы по числу работников. Так что без общинной «помочи» крестьянство как класс в России существовать просто не могло. При Сталине уже мог, но Сталин независимости мелкого предпринимателя не хотел.

Инструкции середины XVIII века по управлению помещичьим хозяйством отмечали: “Леность, обман, ложь и воровство будто наследственно в них [крестьян — А.Н.] положено. Господина своего обманывают притворными болезнями, старостию, скудостию, ложным воздыханием, в работе — леностию. Приготовленное общими трудами — крадут, отданного для збережения прибрать, вычистить, вымазать, вымыть, высушить, починить — не хотят. …Определенные в начальство, в расходах денег и хлеба — меры не знают. Остатков к предбудущему времени весьма не любят и, будто как нарошно, стараются в разорение приводить. И над теми, кто к чему приставлен, чтоб верно и в свое время исправлялось — не смотрят. В плутовстве — за дружбу и почести — молчат и покрывают. А на простосердечных и добрых людей нападают, теснят и гонят. Милости, показанной к ним в награждении хлебом, деньгами, одеждою, скотом, свободою, не помнят и вместо благодарности и заслуг в грубость, злобу и хитрость входят”.

Неприхотливость и долготерпение, минимизация уровня потребностей («лишь бы не было войны»), пренебрежение к окружающим и вместе с тем крайняя от них зависимость, готовность помочь и черная зависть, эмоциональная открытость и радушие, которые мгновенно могут смениться ненавистью — вот лишь неполный перечень качеств русского человека, доставшихся нам от наших несчастных предков. И в постиндустриальный XXI век, в информационную цивилизацию Россия с довольно значительной частью своих сограждан входит даже не с индустриальным, а порой с чисто крестьянским, патриархальным сознанием. И если мы хотим выжить в новом мире, нам нужно со всей тщательностью, буквально по капле выдавливать из себя русских. И становиться просто людьми.

Автор: А.П.Никонов

Русские заветные сказки

Русские заветные сказки. Да, тоже Афанасьев. Но тот да не тот! Детям до 16 низзя! 🙂

Рекомендую  романтически настроенным личностям, идеализирующим русскую деревню.

Описание:
«Русские заветные сказки» А. Н. Афанасьева были напечатаны в Женеве более ста лет назад. Они появились без имени издателя, sine anno. На титульном листе, под названием, было лишь указано: «Валаам. Типарским художеством монашествующей братии. Год мракобесия». А на контртитуле была пометка: «Отпечатано единственно для археологов и библиофилов в небольшом количестве экземпляров».
Афанасьев не считал эти сказки непристойными. «Никак не могут понять, — говорил он, — что в этих народных рассказах в миллион раз больше нравственности, чем в проповедях, преисполненных школьной риторики».

Скачать.
depositfiles.com/files/hdwwqxgjd
letitbit.net/download/96211.968cf1e26aef26d7a2d60abcbd0ae8505/RusSkaz.rar.html
hotfile.com/dl/69024423/72d564d/RusSkaz.rar.html

Почему не состоялась альтернативная Россия на теплых морях

Миллионы жизней положили Россия и СССР за обладание крохотными клочками земли— Галицией, Прибалтикой, Крымом, Бессарабией, Южной Арменией, — чтобы в конце концов их бездарно потерять. При этом территории совокупной площадью в половину Российской империи и со стратегическим значением вдесятеро важнее босфорских проливов царский двор и генсеки добровольно отдавали англичанам, французам, немцам, американцам и прочим «друзьям». Аляска, Калифорния, Гавайи, Мадагаскар, Таиланд, Суматра, Новая Гвинея, Эфиопия, Ионические острова и даже Тобаго — эти и другие земли и сегодня могли бы быть нашими, но так ими и не стали. В чем же причина отказа России от заморских территорий — в слабости нашей внешней политики, предательстве правящей верхушки, отсутствии сил и средств на их удержание, боязни создания «альтернативной России» или сознательном отказе государства от экспансионистской политики?

За каланами

Самыми знаменитыми российскими заморскими территориями остаются Аляска и Калифорния. Хотя бы по накалу страстей, сопровождавших 100-летнюю жизнь колонии на американском континенте. Главной причиной отказа от Аляски и Калифорнии царское правительство официально называло физическую невозможность их колонизации. Так, в середине XIX века русское население Америки составляло… 800 человек. Для сравнения: за те же 100 лет (с середины XVIII века) число американских и английских колонистов на западе современных США и Канады увеличилось до 3 миллионов.

Но самое интересное, что Россия и не пыталась освоить Аляску и Калифорнию, рассматривая их лишь как источник коммерческой наживы. Строго говоря, эти территории никогда и не входили в состав Российской империи, а являлись частной лавочкой «акционерного общества». Еще в 1798 году купцы Шелихов, Голиков и Мыльников основали Русско-Американскую компанию (РАК), на которую и были переписаны права на эти земли. РАК получила от Павла I монопольные права на пушной промысел, торговлю и открытие новых земель в северо-восточной части Тихого океана. Капитал компании был разделен на 724 акции по 1000 рублей каждая. Владельцем самого крупного пакета (370 акций) был Шелихов. В 1801 году акционерами компании стали Александр I и великие князья — им купцы за счет уменьшения своей доли бесплатно выделили по 20 акций. РАК заимела кроме «крыши» и другие атрибуты псевдогосударственности — кожаные деньги под названием «марки» и свой флаг.

До 1820-х годов РАК показывала сумасшедшую доходность. В 1811 году завхоз компании Баранов хвастался, что прибыль только от продажи шкур каланов составила 4,5 млн рублей —сумасшедшие по тем временам деньги. В донесении мажоритарному акционеру РАК Александру I завхоз писал, что за три года соотношение доходов и расходов компании увеличилось с 7:1 до 11:1. Этому росту прибыли способствовал сумасшедший спрос на шкурки каланов: их стоимость с 1790-х до 1820-х годов выросла втрое — со 100 до 300 рублей за штуку (на эти деньги можно было купить 20 соболей). Дошло до того, что чиновники в Москве и Петербурге отказывались брать взятки деньгами, а требовали только калана.

Каланы и сгубили РАК, а с ней и колонизацию Аляски и Калифорнии. История повторяется в России с завидной периодичностью: видя сверхприбыльность частной компании, госчиновники решили взять ее финансовые потоки под свой контроль. После смерти завхоза Баранова в 1818 году к руководству РАК пришли военно-морские офицеры. А в 1821 году в устав акционерного общества вообще было внесено положение, что отныне руководителями Русско-Американской компании должны быть только силовики. Первым их решением стало установление годового оклада офицеров-бизнесменов в 1500 рублей (в действующей армии получали в 10 раз меньше). Вторым — усиление эксплуатации коренных народов Аляски. Закупочная цена калана снизилась с 10 рублей до 5, а песца — с 1 рубля до 50 копеек. Это инициатива привела, во-первых, к почти полному истреблению каланов к 1840-м годам, во-вторых, к бунтам алеутов и прочих северных народов: зверя всего перебили, цена на водку выросла в два раза, плюс ко всему офицеры взяли моду захватывать среди аборигенов наложниц.

Особенно тяжелые отношения сложились у силовиков с двумя народностями Аляски — тлинкитами и хайда. Доходило до того, что бизнесмены из пушек с военных кораблей обстреливали все индейские поселения на берегу океана или рек. Либо нанимались эскимосы, верные русским поселенцам до самых последних дней пребывания колонии на Аляске, которые сжигали дома конкурирующих племен.

В конце концов прибыли РАК под руководством силовиков упали до минимума. В середине 1840-х годов компания попыталась зарабатывать на новых для себя видах бизнеса — добыче угля, китобойном промысле, даже на экспорте льда в Сан-Франциско. Однако производственная сфера в отличие от спекуляции требовала определенных знаний, а потому этот бизнес у компании не заладился.

Дошло до того, что РАК перевели на госдотации — 200 тыс. рублей в год, а также беспроцентные займы из казны. Например, при продаже Аляски США казна простила долг РАК в размере 725 тыс. рублей. Министр финансов России Рейтерн в 1866 году так обосновывал расставание с этой территорией акционерного общества «Русско-Американская компания»:
1) Компания (РАК) не достигла ни обрусения местного населения, ни прочного водворения русского населения;
2) РАК не способствовала развитию нашего торгового мореплавания;
3) РАК не приносит существенной выгоды акционерам и существует только благодаря значительной финансовой поддержке правительства.

При этом американцев еще пришлось долго уговаривать купить русскую колонию. Конгресс и сенат были против приобретения Аляски — у них хватало хлопот и со своими индейцами, а казна США после окончания гражданской войны была пуста. Энтузиастом покупки был только государственный секретарь Уильям Сьюард, в итоге поехавший в Европу за кредитами на Аляску (как известно, она обошлась американцам в 7,2 млн долларов). Сама эта покупка до открытия там золотых месторождений (а еще позднее и нефтяных) была крайне непопулярна среди американского народа, и в местных газетах ее тогда называли сьюардовской глупостью.
Надо отдать должное и русскому посланнику в Вашингтоне Стеклю, который провел среди американцев хорошую PR-кампанию. Например, взятки за создание «благоприятного информационного фона» были таковы: 30 тыс. долларов — владельцу вашингтонской газеты «Дейли морнинг кроникл»; 1 тыс. — редактору газеты «Алта Калифорния»; 10 тыс. — владельцу телеграфной компании «Вестерн юнион» 73 тыс. долларов составили взятки десяти членам конгресса. Сам Стекль за успешно проведенную операцию получил от Александра II 22 тыс. рублей и орден Большого орла.

Похожие мотивы заставили отказаться и от Калифорнии. К 1820-м годам колонистами тут был выбит почти весь морской котик, а на других дарах природы поселенцы так и не научились зарабатывать. Еще какое-то время калифорнийский Форт-Росс успешно занимался спекуляциями: менял аляскинские меха на китайский чай, контролируя в благоприятные годы 40% всего экспорта чая в Россию. Но когда иссяк аляскинский зверь, и от этой деятельности пришлось отказаться. Правда, Калифорния была продана вообще за 30 тыс. долларов, хотя и вложения в нее были минимальны. Например, Форт-Росс в свое время был приобретен у местных индейцев за «три одеяла, три мотыги, два топора, бусы и другие мелочи».

Не наш Тихий океан

У России была возможность закрепиться на Гавайях и других тихоокеанских островах. В самом начале 1800-х туда проник аляскинский завхоз Баранов. Острова поразили его изобилием продуктов и соли, и он наладил их экспорт оттуда в подконтрольные России территории, в том числе на Камчатку и на Амур. Так бы дело и ограничилось обменом еды на меха, но вот удача — в то время местные гавайские князьки затеяли междоусобную войну. Как настоящий европейский колонизатор Баранов воспользовался ситуацией и предложил одному из князьков не только меха, но и покровительство. В мае 1816 года один из местных царьков, Томари, официально принял русское подданство. В финансовом отношении приобретение обошлось РАК в сущие копейки: две шубы для князька и его жены, зеркало и пищаль. К 1821 году на Гавайях были выстроены наши форты, вооруженные пушками. С помощью российского оружия Томари победил своих соперников, и к 1822 году все Гавайи были русскими. К этому же времени русскими стали и Маршалловы острова.

В 1825 году был составлен первый русско-гавайский словарь. На Аляску шли корабли, груженные гавайской солью, сандаловым деревом, тропическими плодами, кофе, сахаром. Соль русские добывали близ Гонолулу, из высохшего озера в кратере старого вулкана. Дети местных вождей учились в Санкт-Петербурге, изучали не только русский язык, но и точные науки. Богател и король Томари (его к тому времени из князей произвели в короли). Но вот незадача: царский двор внезапно принял решение отказаться от столь ценных в экономическом, а главное, стратегическом плане территорий.

Одной из основных причин столь поспешного отказа от Гавайских и Маршалловых островов послужило восстание декабристов. Первым в Русско-Американскую компанию «как силовик» проник Рылеев. Более того, он стал руководителем канцелярии РАК в Петербурге. Кроме оклада в 10 тыс. рублей ему положили и статус мажоритарного акционера, вручив 10 акций компании. Консультантом туда же устроился Батеньков. Помечтать о создании «новой России» в Америке приходили в канцелярию по вечерам и другие декабристы. Рылеев и Ко даже написали мини-наставление руководителю РАК Гагемейстеру, в котором рекомендовали ему заботиться об образовании туземцев, их крещении, искоренении мужеложства, а под конец посоветовали завести театр. Еще одной их идеей было переселение поморов из Архангельской губернии на берега и острова Тихого океана — как людей, наилучшим образом подходящих на роль первопроходцев и колонизаторов.

Позднее о петербургской канцелярии очень кратко, но емко высказался Николай I: «То-то хороша собралась у вас там компания». После подавления декабристского восстания и обнаружения измены среди аляскинских «силовиков» царское правительство стало рассматривать любые потенциальные заморские территории под этим углом — возможно или нет создание там альтернативной России без мужеложства, со школами и театрами.

По вине дипломатов

Российскими могли стать острова Ява и Суматра. Первый и последний штатный консул России в Индонезии Михаил Бакунин в течение пяти лет (1895—1899) не раз вносил предложения об установлении непосредственных торговых связей между Россией и островным государством. А также информировал Петербург о возможности совместной с голландцами колонизации Явы и Суматры (голландцы таким образом хотели завести союзника в борьбе против англичан в этом регионе). Он предлагал сделать здесь морскую базу, которая контролировала бы подступы к русскому Дальнему Востоку. Николай II отвечал Бакунину: «Дружба с Англией для меня важнее, чем эти дикие места». Как оказалось позднее, отсутствие такой базы было одной из причин поражения нашего флота при Цусиме, а англичане в войне с японцами никакой дружбы к России проявлять не стали.

Здравницей России, которой он стал сегодня, мог бы уже больше 100 лет назад быть Таиланд. Король Рама V в 1880 году заявил о своем желании заключить дружественный союз с Россией. К этому его подталкивала ускоренная колонизация англичанами и французами соседних территорий. Те же французы недвусмысленно давали понять Раме V, что пора бы и ему принять меч цивилизации. Поначалу Россия с живостью откликнулась на предложение короля Сиама. В 1888 году композитор Шуровский пишет музыку для гимна Сиама, в местные порты заходят русские военные корабли, сиамская молодежь из правящего клана направляется на учебу в военные училища Петербурга. В 1897 году в столицу России прибывает король Чулалонгкорн. Он везет секретный план вхождения Сиама в состав России в качестве доминиона. Романовы показывают сиамцу блистательный русский мир — театры, скачки, балет ««Коппелию» с Матильдой Кшесинской, в которую Чулалонгкорн влюбляется.

Пораженный приемом, он уезжает обратно в Сиам. А через три месяца присылает Николаю II шифрованное письмо с отказом от вхождения в состав России. Позднее, уже в 1920-х годах, Бьюкенен, посол Англии в России с 1911 года, признается в мемуарах, что это британцы ловко разрушили уже почти подписанный договор. Сыграв на восточной подозрительности к белым, англичане внушили королю Сиама, что весь клан и его в том числе тотчас же сошлют в Сибирь, а Таиланд станет не доминионом, а российской колонией.
Дипломатическая слабость — еще одна причина неудач России в деле приобретения заморских территорий. Наиболее наглядно это отразилось в так называемом «деле о Тобаго».

Еще в 1652 году курляндский герцог Яков завладел островом Тобаго у берегов Южной Америки. В течение 30 лет сюда переселились 400 курляндцев, а также были закуплены в Африке чуть более 900 негров-рабов. А годом раньше у местного князька были приобретены острова в устье реки Гамбии в Западной Африке (сейчас это островное государство Сан-Томе и Принсипи). Однако в 1661 году эти территории в двух полушариях перешли в пользование Англии: курляндский герцог фактически внес их как залог за кредиты.

Спустя 80 лет Курляндия вошла в состав Российской империи, а вместе с ней мы приобрели и тот самый долг англичанам. Екатерина II до 1795 года пыталась отсудить у британцев эти два острова. Но не вышло.

Остров Буян

Всем известно, что образ далекого неведомого острова (Ultima Thule) — универсальный компонент любого развитого национального мировоззрения. Образ этот может варьироваться от полного концептуального антипода родной страны, где все обязательно не так, по-другому, до ее, наоборот, тайного удаленного двойника — области побега, страны духовных исканий. Русская Ultima Thule первоначально — остров Буян, Беловодье, днепровский остров Хортица в Запорожье. С начала XVIII века это Мадагаскар.
Россияне предприняли две мощные попытки геополитического осмысления образа Великого острова. Петр I первым заболел идеей взять Мадагаскар под российское покровительство. Поводом стала просьба о монаршей поддержке со стороны пирата Каспара Моргана, объявившего себя королем острова. По свидетельству современников, «экспедиция готовилась в такой спешке, словно от этого зависела судьба государства».

В 1721 году при дворе Петра I появился шведский адмирал Даниэль Вильстер. Кроме того, что он выразил желание поступить на царскую службу, адмирал представил царю проект сверхсекретной экспедиции на Мадагаскар. Проект царю понравился, и началась подготовка к его реализации, к выходу в море готовились фрегаты «Амстердам Галей» и «Де Крон де Ливде».

В декабре 1726 года корабли покинули ревельскую гавань. Рейс был настолько засекречен, что кораблям предписывалось выходить в Атлантический океан не через Ла-Манш, а обогнув Британские острова. Корабли шли под английским и португальским флагами торговых судов. Не доверяя адмиралу-перебежчику, Петр приказал двум офицерам — капитанам судов — тайно следить за ним.
Но сильный шторм вынудил суда вновь вернуться в Ревель.

Провал первой попытки не обескуражил Петра, и для новой экспедиции готовились корабли «Принц Евгений» и «Кроссер». Но сборы затянулись, как царь ни торопил моряков, а затем смерть царя перечеркнула все планы. Так закончился первый русский «мадагаскарский проект».

В 1771 году венгерско-польский дворянин Мориц Август Беневский возглавляет побег 90 камчатских ссыльных (среди них было только 5 иностранцев, остальные — русские и казаки) и прибывает на Мадагаскар. Вскоре аборигены объявляют его своим королем. Интересно, что Беневский везде называет себя «курьером царя Павла Петровича» (за 25 лет до его интронизации). Однако затем Беневский переходит в французское подданство, передавая и свое королевство французской короне. Рассорившись с французами, он основывает республику Либерталию. Затем Беневский предложил Мадагаскар молодым тогда еще США. Все это время он вел переписку с Павлом Петровичем, а также представителями Мальтийского ордена.

В 1786 году Беневский был убит французами. После его смерти форт «Камчатка» возглавил Иван Устюжанинов. Однако и он вернулся в Россию в 1789 году. К 1795 году русская колония на Мадагаскаре перестала существовать.

Утопия на Папуа

Примерно такими же эзотерическим метаниями, но уже с поправкой на капитализм, руководствовался Николай Миклухо-Маклай. В советской историографии Миклухо-Маклая принято было рисовать добрым миссионером, отдавшим все силы, а затем и жизнь ради бедных папуасов. Добрым он по меркам XIX века и белого колонизатора действительно был, но что двигало его чувствами?
Начать с того, что Миклухо-Маклай был начисто лишен патриотизма —сказывалось воспитание матери-польки. С раннего детства естествоиспытатель мучительно искал себе новую родину (Россию до самой смерти он презрительно называл трущобой). В 16 лет наилучшим местом для проживания ему казалась Италия, в 22 года — Франция. В 18 лет Маклай покинул Россию и после этого более 8 месяцев подряд в ней не бывал. Поездив по Европе, он отмел эти варианты и разочаровался в европейской цивилизации вообще. Одной из причин был половой вопрос: только в Папуа он смог наконец-то удовлетворить свои желания, заведя несколько 9—10-летних «служанок» (по достижении 13—14 лет он отправлял их обратно в джунгли к родителям). Увлечение нимфетками не смогла остановить даже женитьба на дочери губернатора австралийского штата Новый Южный Уэльс.

И Папуа он рассматривал как свое личное владение, объявив себя Тамо-боро-боро — «божественным начальником» и, главное, получив подтверждение этому от туземцев. Блестящий авантюрист, он удачно водил за нос несколько мировых держав, умело играя на их противоречиях и обещая каждой из них вот-вот отдать территорию в качестве колонии. Россию, кстати, в этом перечне он рассматривал в последнюю очередь. Маклай с юности был фанатом Чернышевского. И в Папуа он хотел построить государство по заветам Рахметова. Фактически Город Солнца. Не беда, что человеческий материал подобрался не под стать народовольцам — в этом-то и видел свою цивилизаторскую миссию Маклай: довести папуасов до уровня сверхлюдей.

Сгубили его политические игры. Лавируя между Англией, Голландией, Францией и Россией, Маклай упустил из вида Германию. После того как в 1885 году на берегу залива Астролябии немецкий чиновник установил свой флаг, последователь Чернышевского признал свое поражение. Правда, он еще успел отправить гневную телеграмму Бисмарку и уведомил об этом императора Александра III.
«Мельбурн 9 янв. 1885.
Ваше императорское величество! Принужденный несправедливым захватом Германиею берега Маклая в Новой Гвинее, я послал сегодня утром телеграмму князю Бисмарку в Берлин, заявляющую, что туземцы отвергают германскую аннексию. Осмеливаюсь надеяться, что Ваше императорское величество одобрит этот шаг, и всепокорнейше прошу о даровании туземцам Берега Маклая российского покровительства, признав его независимым под моим началом».

Александр III ничего не ответил Маклаю. Умирать утопист приехал в Санкт-Петербург.

Вместо окна форточка

На протяжении 200 последних лет Россия добровольно отказывалась и от европейских и африканских владений. Мотивы были самые разные. В случае с Эфиопией в конце XIX века — чтобы не раздражать итальянцев и англичан. Мыс Ханко был подарен Сталиным Финляндии «по дружбе». Мальта и Ионические острова при Александре I— чтобы не возбуждать вольнодумство среди подданных.
Причем Ионические острова входили в состав государства в течение 8 лет. Они отошли к России в 1799 году, после победы над Турцией. Адмирал Ушаков сначала хотел использовать эти семь греческих островов просто как российскую военную базу в Средиземном море. Однако местные жители захотели большего — свобод. Сначала они потребовали выборности судей. Затем — сената. После — всеобщей амнистии. Закончилось все требованием предоставления конституции.

«Как видно, дойдут до всякого бешенства», — с негодованием писал Ушаков в депеше Павлу I. Более того, греческие свободолюбцы начали приезжать в Россию и будоражить местное население. Особенно отличился грек Каподистрия, будущий предводитель освободительной революции в Греции, друг Пушкина и декабристов. В 1806 году он в запальчивости предложил свои услуги по написанию конституции для России. Через год Александр I подарил Ионические острова Франции.

Российское государство, как мы видим, ВСЕГДА отказывалось от территорий, отделенных от метрополии морем и тем более океаном. Водные пространства были тем ограничителем, через который власть не могла надлежащим образом контролировать население. В итоге выгоды от «недопущения возможной крамолы» всегда перешивали другие плюсы — экономические, политические, стратегические. Еще в 1909 году английский историк Скрин писал: «Колонизация России имела характер бегства от государства. Но вслед за народом шла государственная власть, укрепляя за собой вновь заселенные области и обращая беглых в свое владычество. До конца 1890-х ходоки и организаторы мелких переселенческих партий приравнивались к политическим агитаторам и выдворялись на родину по этапу».

А Миклухо-Маклай на этот счет, как всегда, имел свое мнение: «Беззащитные всегда, неуверенные в себе и приниженные, русские люди никогда не имели никакой возможности ощущать себя высшей расой». Какая уж там колонизация, если белый человек не господин туземцу, а брат.

Автор: Павел  Пряников

Русская Америка

одобно Испании, Великобритании, Франции и другим крупным европейским морским державам, Россия также сыграла немаловажную роль в освоении Нового Света. Флот у нашей страны появился только в петровские времена, когда восточное побережье обеих Америк было уже поделено между другими странами, да и особенности географического положения России позволяли ей устремиться к землям Нового Света в противоположном направлении, плывя с запада на восток.

Честь открытия Аляски, с которой началась история «Русской Америки», принадлежит экспедиции Витуса Беринга (1681—1741) и Алексея Чирикова (1703—1748), капитанов кораблей «Святой Петр» и «Святой Павел». После долгого, мучительно трудного плавания русские корабли потеряли друг друга в густом тумане, однако капитаны почти одновременно увидели Америку: 15 июля 1741 года члены экипажа «Святого Павла» попытались высадиться на одном из островов Аляски, но все пятнадцать человек, находившиеся в посланной на берег шлюпке, бесследно исчезли, став, вероятно, жертвами аборигенов — индейцев племени тлингит. Потеряв часть экипажа и шлюпку, Чириков отказался от дальнейших попыток высадиться на чужом берегу, направив корабль в Петропавловск. Берингу повезло больше. Экипаж «Святого Петра», находившегося примерно в шестистах километрах к северо-западу от корабля Чирикова, увидел землю 16 июля. Для Беринга Аляска началась с острова Каяк. Однако это название более новое. Русский командор назвал его островом Святого Ильи — так на карте Америки появилось первое русское название. Сейчас этот топоним сохранился только как название мыса на острове Каяк. Аляска предстала перед глазами участников русской экспедиции как земля снега и льдов. Тем не менее у берегов ее были замечены киты, тюлени и каланы. Находившимся на борту корабля ученым было отведено всего десять часов на обследование новой земли. Беринга томили недобрые предчувствия, ему хотелось вернуться домой и успеть доложить о выполнении поставленной перед экспедицией задачи. Русские моряки доказали, что Азия и Америка отделены друг от друга морским проливом, который теперь называется Беринговым. Будь тогдашняя русская бюрократия более внимательной, власти давно бы знали о существовании этого пролива: за восемь десятилетий до экспедиции Беринга на его берега вышел землепроходец Семен Дежнев, проплывший на лодке от устья Колымы до устья реки Анадырь. Таким образом, Берингу и Чири-кову принадлежит не столько честь открытия пролива, сколько первенство в открытии «Русской Америки», состоявшемся почти ровно через триста лет после открытия, сделанного Колумбом.

Возвращение экспедиции Беринга в Петропавловск привело местных жителей в необычайное волнение: измученные цингой, усталые, исстрадавшиеся моряки привезли огромное количество шкур каланов. Поскольку пушной промысел был главным занятием жителей тогдашней Сибири и Дальнего Востока, многие камчадалы загорелись желанием отправиться к американским островам «за бобрами». Первым летом 1843 года пустился в путь сержант Емельян Басов из Охотска. В составе его экспедиции, вышедшей в море на утлом шитике, было двое участников экспедиции Беринга, поэтому охотники довольно уверенно добрались до цели всего за пять дней. Добыча экспедиции была невероятно богатой: люди Басова привезли назад шкур на 64 тысячи тогдашних рублей. Вторая экспедиция Басова была еще более успешной, а доход участников увеличился вдвое. Нетрудно понять, почему многие последовали примеру удачливых промысловиков.

До 1780-х годов русские наведывались на открытые Берингом земли стихийно, для того чтобы, поживившись богатой добычей, вернуться в родные края. Отношение к заморским территориям изменилось после того, как в 1778 году к берегам Аляски подошли корабли английского мореплавателя Джеймса Кука (1728—1779). Для России стал актуальным вопрос об утверждении на открытых русскими американских землях. Этому делу посвятил себя купец Григорий Иванович Шелихов (1747—1795), уроженец города Рыльска, основавший первое русское поселение на американском острове Кадьяк. Первые колонисты — более ста человек — подписали договор, по которому обязывались прожить на Кадьяке пять лет. В августе 1784 года снаряженные Шелиховым корабли — «Святой Михаил», «Святой Семион» и «Три святителя» — доставили первых русских поселенцев на далекий остров. Шелихов не только спонсировал экспедицию, но и сам принял в ней участие. Более того, с ним в опасное плавание отправилась семья — верная супруга Наталья и двое детей.

Аборигены встретили пришельцев неласково: они видели в русских конкурентов в зверобойном промысле, да и первые посетители Кадьяка успели зарекомендовать себя далеко не с лучшей стороны. Численный перевес был на стороне местных эскимосов, но люди Шелихова были вооружены огнестрельным оружием. Мудрость и выдержка Шелихова, отважно выходившего на переговоры с дикарями, в конце концов помогли наладить отношения с местным населением. Поселенцы дарили эскимосам подарки, обменивали продовольствие и вещи на звериные шкуры, разжигая любопытство аборигенов, которые все смелее заходили в поселок бледнолицых. Год спустя эскимосы уже отправились вместе с русскими создавать поселение на континентальной Аляске. Характерно, что этот отряд на две трети состоял из эскимосов. Выбранная Шелихо-вым тактика общения с аборигенами была проста и человечна: учить их тому, что умели цивилизованные европейцы, и перенимать, в свою очередь, те навыки и умения, которые помогали диким народам выживать в условиях Крайнего Севера.

Три года спустя с сознанием успешно начатого великого дела Шелихов вернулся в Россию и отправился в Санкт-Петербург просить Екатерину II выделить из государственной казны средства на колонизацию Аляски. Императрица пожаловала отважному купцу золотую медаль, грамоту и именную шпагу, но в деньгах на освоение Аляски отказала, полагая, что русским следует ограничиться торговлей с ее жителями, а распространение владений России в районе Тихого океана не имеет исторических перспектив. Время показало, что сомнения Екатерины были весьма обоснованными. В то же время деяния купца были оценены как подвиг. В 1791 году в Петербурге вышла книга «Российского купца Григория Шелихова странствования», на долгие годы ставшая справочником для моряков, совершавших плавания в северной части Тихого океана. Прочтя эту книгу, Державин назвал Шелихова «российским Колумбом» — прозвищем почетным и заслуженным.

Даже натолкнувшись на прохладный прием в Петербурге, Шелихов не мог отказаться от главного дела своей жизни, убежденный в том, что освоение Аляски отвечает интересам государства Российского. Купец еще раз снарядил экспедицию в Америку, завез туда семена растений, скот и домашнюю птицу, всевозможную хозяйственную утварь, подыскал надежных людей, которые могли бы управлять жизнью колониальных поселений. Ему принадлежит и идея создания акционерной компании для освоения Аляски, осуществленная в 1797 году, при императоре Павле I, который, как известно, был склонен пересматривать все решения матери. Однако Российско-американская компания начала действовать только через два года после смерти Шелихова, став одной из крупнейших торговых компаний мира. Держателями ее акций были самые состоятельные и влиятельные люди страны, в том числе коронованные особы.

Важную роль в создании «Русской Америки» сыграл и уроженец Каргополя купец Александр Андреевич Баранов (1746—1819). Человек умный и предприимчивый, он отправился вести дела в Сибирь и немало преуспел, в частности создал там первый стекольный завод, но потерял состояние после того, как его предприятия были разграблены местными кочевниками. Поддавшись на уговоры Шелихова, Баранов согласился подписать с ним контракт на исполнение обязанности управляющего русскими промышленными поселениями в течение пяти лет, но провел в Америке двадцать восемь. Выбор Шелихова был точен — Баранов сумел наладить жизнь в колониальных поселениях, укрепил хорошие отношения с аборигенами и в то же время усмирил те туземные племена, которые пробовали нападать на русских. Более того, первый правитель «Русской Америки» заставил считаться с фактом ее существования заплывавших в эти края иностранцев. После смерти Шелихова Баранов стал главным правителем Аляски и титуловался «его превосходительством». Баранов обследовал значительную часть побережья Аляски, создал вдоль него укрепленные поселения. Самым юго-западным поселением, основанным при нем, был форт Росс, располагавшийся в районе современного Сан-Франциско (штат Калифорния). При Баранове столица «Русской Америки» переехала с острова Кадьяк на остров Ситка — ею стал молодой Новоархангельск, быстро превратившийся в крупный международный порт. Как в петровские времена в Петербурге, каждый приходящий в Новоархангельск корабль встречали салютом. Значительную поддержку Баранов получил в царствование Александра I, который, являясь акционером Российско-американской компании, стремился дать понять миру, что русские обустраивают Аляску по праву ее первооткрывателей. Император посылал к берегам «Русской Америки» военные корабли, пресекавшие попытки иностранных купцов торговать напрямую с аборигенами.

Баранов был человеком дела и в интересах государства вкладывал в освоение Аляски даже собственные средства. Это не уберегло его от клеветы. Никто не смог уличить Баранова в злоупотреблениях, однако в 1819 году преклонный возраст стал причиной решения сместить правителя с его хлопотной должности. Преемником Баранова стал его зять Семен Яновский. Баранов же умер на обратном пути в Россию. В нашей стране имя Баранова основательно забыто, но Америка отдала дань его памяти. В 1989 году в Ситке, как теперь называется Ново-архангельск, был открыт памятник правителю «Русской Америки».

В 1820-е годы русские начали планомерное исследование внутренних областей Аляски. Наиболее интересные сведения удалось собрать экспедиции Лаврентия Алексеевича Загоскина (1808—1890), племянника известного своими историческими романами писателя Михаила Загоскина. Загоскин стартовал осенью 1842 года и находился в пути почти три года. Ему удалось избежать столкновений с аборигенами, завоевать их доверие и подробнейшим образом описать их быт и нравы — составленная им «Пешеходная опись» Аляски была опубликована в 1847 году. Научная работа Загоскина была удостоена ежегодной премии Академии наук.

Россия, казалось, все прочнее утверждалась в Новом Свете. Однако уже в начале Крымской войны (1853—1856) русские государственные деятели стали опасаться за судьбу заокеанских колоний — обладавшие мощным флотом англичане и французы вполне могли сделать их своей легкой добычей. В этих условиях царское правительство впервые заговорило о возможности продажи «Русской Америки» США, тем более что американское государство интенсивно росло в западном направлении. В период Крымской войны США выступали в поддержку России, вели военные поставки для русской армии и даже планировали послать добровольцев на помощь русским солдатам. Россия отплатила американскому правительству в годы Гражданской войны в США, став единственной страной, открыто высказавшейся в поддержку территориальной неделимости государства.

После окончания Гражданской войны переговоры о продаже Аляски США возобновились. Россия делала ставку на укрепление в Приамурье и не хотела распылять материальные ресурсы, основательно подорванные Крымской войной. Нужно было либо защищать огромную территорию, либо смириться с тем, что с конца 1840-х годов на нее со стороны Канады стали проникать англичане, уже в 1847 году учредившие свою факторию в верхнем течении Юкона. К тому лее пушной промысел на Аляске пошел на спад, Российско-американская компания стала менее доходной, не спасали даже такие экзотические попытки поддержать ее статус, как продажа льда с Аляски в Сан-Франциско — такое было возможно в эпоху отсутствия холодильников.

Уступка огромного куска территории иностранному государству била по международному авторитету России, поэтому сделка с США была тайной. Александр II подписал купчую 28 декабря 1866 года, после чего в Вашингтон отправился дипломат Эдвард Стекл, в задачу которого входило представить сделку с Аляской в таком виде, будто инициатива ее покупки проистекает со стороны США. Свою миссию Стекл выполнил на отлично. 9 апреля 1867 года американский сенат вынес решение о приобретении русской Аляски за 7 миллионов долларов. Впрочем, сенаторы относились к этой сделке весьма сдержанно, не видя смысла выкладывать огромную сумму за «белое безмолвие», как позднее назовет заснеженный север американский писатель Джек Лондон (1876—1916), и решение о покупке было принято 27 голосами «за» при 12 «против» и в отсутствие еще шести сенаторов. Америка получила Аляску благодаря доброй воле правительства России, понимавшего, что у него не хватит сил удержать далекую территорию под своим контролем, и решившегося повторить шаг Наполеона, который предпочел получить деньги за Луизиану, чем в ближайшем будущем потерять ее просто так.

Записки финансового работника о национализме

С давних пор принято разоблачать национализм. И это несложно, ибо эта идеология даёт для этого много поводов, она внутренне противоречива. Но мы не станем тратить на это силы и время, тем более не станем разбирать, что есть национализм (это должен делать человек с образованием философа и культуролога), наша цель иная, попытаемся выяснить: какие настоятельные экономические законы настоятельно требуют этой идеологии.
Рыночная экономика это война всех против всех. Причём война из-за денег достигает такой ожесточённости, какой и не снилось миру животных. Война это не рыцарский турнир, война – это когда режут спящего, бьют из за угла, вдесятером нападают на одно-го, вывешивают флаги мира, чтобы легче ворваться в город.
На войне всегда, в конце концов, выигрывают «Большие Батальоны». Задача любого вождя обеспечить себе большие и сплочённые батальоны и посеять смуту в чужих рядах.
«Мы один народ на единой земле» — вот универсальная формула победы. «Мы – вместе. А враги – пусть убивают друг друга САМИ». А соответственно чужие – это существа лишённые бессмертной души, отличающиеся от животных только тем, что животные менее опасны. Мелкая группа таких людей – мафия. Такая же группа, не понимающая законов рыночной экономики и\или неспособная туда вписаться – секта.
Но мощная идеология и богатая культура, создаёт нации. Во имя единства нации конкуренция внутри страны регламентируется и превращается в рыцарский турнир. На то созданы специальные государственные и общественные органы. Только нации смогли создать богатые и процветающие государства, общества.
Без этих инструментов, идеологией которых является братство нации, завоевание места под солнцем рынка невозможно. Или ты борешься за высокооплачиваемые рабочие места, или за рабочие места голодных негров. По мере развития экономики труд голодных негров все менее востребован и всё более там растёт конкуренция. Россия должна создать российскую нацию или сдохнуть в соревновании с неграми и китайцами. И тут мы сталкиваемся с очевидными трудностями.
Во-первых национализм содержит в себе внутренние логические противоречия. Во вторых, он имеет мощных врагов.
Противоречия.
Основа национализма – человек модерна. Имя ему инженер исследователь. И его правая рука – техник. А для этого человека «Бог – это ненужная гипотеза». А братство это вещь сугубо идеалистическая, религиозная. Ну в само деле почему нельзя есть человечину или варить мыло из трупов? Это же рационально. Более того, высшим мерилом успеха братства служит захват контроля над финансовой системой и эмиссией резервной валю-ты. Попросту идея служит инструментом зарабатывания больших денег, самых больших денег. Тут противоречий и в жизни и в идеологии неизбежно возникает масса. Слава Богу в сегодняшней Полуроссии критики далее наездов на доходы РПЦ не продвинулись. А ведь даже из истории известно про более сильные средства. А враги никогда не дремали, ибо конкурент должен удавить себя сам, сдохнуть в междуусобицах.

Во вторых, Национальное государство вещь очень дорогая.
1. Оно обеспечивает эффективный правопорядок. Это требует больших расходов на судебную систему, полицию, спецслужбы, контрольные органы разного рода (например, система счётных палат, антимонопольные органы). Эффективная законодательная система.
2. Государство эффективно защищает своих производителей на внешних и внутренних рынках. Это требует сильной армии и военно-морского флота (международная торговля идёт по морям), сильная разведка. Для защиты внутреннего рынка нужна силь-ная и эффективная таможня. Унификация тарифов.
3. Квалифицированная рабочая сила. Человек как животное очень ленив. Бомж это самое естественное и сладостное состояние человека на протяжении миллионов лет его истории. Психологи хорошо знают, что вывести человека из состояния бича почти невоз-можно. Относительно недавно возникли отношения, которые можно назвать военной де-мократией. Например, бомжи, жившие в теплоцентрали начали охотиться на людей и по-жирать их. Воспитание человека «рисовой цивилизации» потребовало пары тысячелетий и управляемого естественного отбора. Воспитание техника и квалифицированого рабочего, тем более инженера потребовало создания огромных дорогостоящих систем. Вне их че-ловек вначале превращается в человека военной демократии (чечена), а потом в собирателя (бомжа).
4. Система социальной защиты. Свой человек, «брат во Христе» не должен помирать под забором.
5. Хорошее образование. Тем более талантливый юноша должен получить образо-вание, Тем более из «золотой молодёжи» работники получаются плохие, причём даже в вузах имеющих многовековой опыт воспитания элитных лоботрясов.
Но всё это всё означает, что налоги в такой стране высоки! Очень высоки! Шведы и датчане рекордсмены по налогам.
Высокие налоги экономика может вынести только при эффективном их расходова-нии. Нецелевое расходование бюджетных средств тяжелейшее преступление, по тяжести второе после неуплаты налогов (тут тоже не действует принцип «презумпции невиновно-сти»).
Поэтому проповедь низких налогов в современном мире это злонамеренная ложь. Это может обещать или лжец, или невежда. Или глава государства, которое может грабить соседей.
В таком обществе чёткая система «свой – чужой» ключевой момент её функционирования. Ибо деньги дают лишь своим под будущие заработки. А такую систему отноше-ний ни один юрист не формализует. Сбои в системе «свой – чужой» – смерть для социума. Гражданство это не паспорт, не юридическая формула, это присяга верность на ценностям данного общества. Если у тебя есть какой то изъян, то по всем прочим пунктам ты должен быть идеалом. «Никто не грешит так по части истинно русского чувства, как обрусевшие инородцы» со злостью написал Ленин про Дзержинского. А на самом деле сказал огромный комплимент в пользу моральных и умственных качеств поляка.
И такое общество травит чужаков, как травят чужих в детской кампании. Нет, не так, в сто раз методичнее и жёстче. «Нетерпимость к чужим» инстинктивное свойство человека и Общество использует его на 100%. В этом суть «плавильного котла». Те, кто ви-дел пьесы классических американских авторов (П. Чаевски, Т. Уильямса) навсегда про-чувствовал эту садистскую жестокость провинциальной Америки.
Значит, в основе национализма лежат самые дикое, первобытное чувство ненависти к чужакам? Неверно, это слишком хлипкая основа для государственного строительства.
Не так, национализм основывается на высших проявлениях человеческой личности. Лучше всего эту тему развил В. Е. Жаботинский в своей работе «Еврейское государство». Харбин 1967 (юбилейное переиздание брошюры 1937 г.). К сожалению, несмотря на славословия в адрес этого человека нигде не мог найти электронную версию книги.
Чёткость и ясность мысли этого политика и публициста не может не впечатлять. Его работы наводят на глубокие мысли, дают много интересных идей, но для наших целей выделим в качестве главного следующие:
1. Для человека является самым главным в жизни сплочение с людьми, близкими ему по духу (одинаковыми психически), жизнь в таком окружении (общении). Высшей формой этого сплочения, дающим максимально комфортные психологические условия для человека, является его страна и собственное государство. «Государство должно быть комфортным господствующему этносу». Никто не хочет быть национальным меньшинством в чужом государстве, а значит подстраиваться под чужих.
Психически люди различаются очень сильно. Человек счастлив лишь в общности. Для каждой общности удобно жить в окружении, где каждая мелочь создана по его образу и подобию, идеально – в национальном государстве. Гетто – народ обособился сам, чтобы сохранить себя и чтобы обеспечить психологический комфорт, пусть и ценой лишений.
Л.П. Только еврей, страдавший в Голуте, мог так глубоко понять суть вопроса. Русские просто не сталкивались с этой проблемой и не осознали её. Не в деньгах счастье, но жизнь в обществе близких по духу людей (деньги и прочее лишь средство для достижения духовного комфорта).
2. Ясное понимание причин неприязни к чужакам.
Никто не хочет быть чужаком. Всем противно быть меньшинством, ибо иное про-тиворечит натуре человека. Антисемитизм (взаимная неприязнь народов вообще) растёт по мере роста точек соприкосновения разных культур, народов.
Л.П. Вообще ненависть к чужакам растёт, чем больше точек соприкосновения в быту и хозяйственной деятельности. Именно поэтому Питер или глухая провинция более толерантен к инородцам, чем Москва. Не случайно, Гитлер, как личность, сформировался в Австро Венгерской монархии.
Отсюда вытекает другая мысль Жаботинского: Государство защищающее чужаков, лишается поддержки народа. Опорой такого государства неизбежно являются худшие, а это неизбежная гибель.
Духовное единство (вот цель объединения). Создаётся общность людей, гордящих-ся своим народом со семи его достоинствами и недостатками. Нахождение в таком сооб-ществе обеспечивает наиболее комфортное психологическое состояние человека. И они готовы мстить врагам своих близких.
3. Демонстративная месть злодеям. Любовь не может существовать без ненавис-ти к врагам объекта любви. Если не мстить, начнётся самоедство среди своих, а злые уси-лятся, решат, что обижать твоих – выгодно и безопасно. Яростный спор с всепрощенчеством христианства. Месть тем более необходима, что она основа сплочения группы.
Ту же мысль он развивает и в статьях (Избранное 1978. С. 269.) Библейский пример: Господь не прощает тех, кто прощает злодеям. Ибо он самый страшный предатель, а не тот, кто был доносчиком за деньги.
Л.П. Как отметил один умный человек: сегодня в России все ловят шанс, никто не мстит, поэтому все беззащитны.
Созданные под влиянием Жаботинского коллективы творили чудеса. Это прекрасные учёные, врачи, инженеры и т.д. Безлюдная пустыня Палестины стала цветущим краем. И это было основой сильной армии и спецслужб. Не было там никаких волшебных инструментов, сверхчеловеков, суперфинансирования и т.п. Было лишь сообщество близких по духу людей, готовых защищать своих и работать на общее благо.
Жаботинскому и его последователям помогли обряды иудаизма, помогающие на уровне ритуалов обеспечить духовное слияние общины, разных, даже очень циничных и битых жизнью людей. Но самое главное, опыт страданий евреев в Голуте.
По моему мнению, Жаботинский нанёс серьёзный вред России: лучшая часть еврейского общества порвала с Россией, Русским народом и русской культурой. Но путь построения эффективного государства во враждебном мире описанный (намеченный) им – верный, единственно возможный, единственно не ведущий к краху.
В итоге В. Жаботинский невольно обманул своих последователей: Израиль уничтожается. Особенно это видно при сравнении его карты Еврейского государства и реального государства Израиль. Подписав Соглашения в Осло Израиль отказался даже от теоретической возможности быть независимым и жизнеспособным государством.
По моему убеждению, причина поражения в том, что главные враги были в его лагере: Жаботинский не уделял внимания своей буржуазии. А ещё Маркс отметил, что еврей не имеет Отечества. Но это не еврей Жаботинского, а член сообщества международных финансистов и торговцев. Израиль был нужен еврейским рабочим и инженерам, но стал не нужен международному финансовому капиталу. И Уолл стрит сдал Израиль.
Его урок нам наука. Бисмарк, величайший государственный деятель в истории человечества, сказал: «Дураки говорят, что учатся на своих ошибках. Умные учатся на чужих ошибках».
Поэтому теперь о врагах национального государства. Никакой внешний враг не был бы опасен, если бы не было внутренних союзников.
Во первых, никто не хочет платить установленные законом налоги и сборы. И есть люди, которые могут это сделать. И пути у них два, нарушать закон внутри страны или выводить расчёты за рубеж. Отсюда:
Во вторых, организованные группы правонарушителей, мафии.
В третьих, система международных финансистов, сегодня её называют системой оффшоров. Все, читающие экономические журналы видели назойливую рекламу: мы оптимизируем налогообложение. Врёт реклама, ибо каждая такая сделка по законодательст-ву является притворной, мнимой, служащей цели уклонению от налогов. И законна до тех пор, пока в руки правоохранительных органов не попали документы из оффшора.
В четвёртых, общины и отдельные граждане, не желающие или неспособные воспринять ценности данного общества.
Под давлением этих сил к концу 60-х «плавильный котёл» отключили. И национальное государство затрещало по всем швам.
Отмена национального государства позволила снизит налоги, вывести расчёты в налоговые гавани. Теневые и преступные доходы легализуются без проблем. Промыш-ленность начали выводить в регионы с низкой зарплатой и нулевым уровнем техники безопасности. Начали привозить рабочих, готовых на всё, а значит униженных и оскорблённых по определению. А униженный всегда строит свою, альтернативную систему ценностей «мы изгои, но мы хорошие, а они скоты».
Чтобы обеспечить такую экономическую политику, народовластие превратили в фикцию: была сделана ставка на люмпена. Люмпена начали холить и лелеять.
И вот возникли проблемы. Как их будут решать? США могут решить их за чужой счёт. В марте 2002 года Дж. Буш жёстко выступил против ужесточения правил ФАТФ. После такого подарка оффшорам налоговый кризис в странах Европы стал неизбежностью, но зато объёмы расчётов в долларах увеличатся.
Но что делать тем, кто не может грабить соседей и союзников? Что делать нам?
Как сроить нам национальное государство? В России то его отродясь не было.
В России была всегда Империя. И большинство патриотов России мечтают о возрождении именно Империи.
Альтернативой национального государства является Империя. Это объединение разных народов в одном государстве на основе некоей сверхидеологии.
Самой эффективной империей была Австро-Венгрия – прямая наследница Священной Римской империи немецкого народа. И что от неё осталось? Д.Е. Галковский справедливо написал, что ничего кроме анекдотов про Швейка.
А ведь там были достигнуты колоссальные успехи в экономике, науке, расцвет культуры и права. Эффективно работали демократические институты. Уровень жизни того периода был достигнут всякими чехиями, венгриями, польшами, западными украми где то к концу 60-х, когда уже прямые сравнения стали невозможны. Про качество жизни и речи нет.
Всё это опиралось на мощную идеологию, официальной версией которого был католицизм, неофициальной Сионский орден. Тот, кто читал «Код ДаВинчи», мог познакомиться с одним из мифов этой тайной доктрины.
А тот, кто читал «Майн Кампф» знает, что даже немцы страдали в этой империи от национального унижения и угнетения. И не случайно Гитлер – оскорблённый немецкий националист был австрийцем.
Так кто может воссоздать Империю у нас? Для этого нужна идеология и цель, имперский народ и тайное общество. В противном случае мы получим все недостатки империи, без её плюсов. А недостатки чудовищные:
1. Ненависть и страх соседей и глобальных конкурентов. Рудименты Империи в в полуроссии типа записи Конституции «Мы многонациональный народ Российской Федерации» вызывают лютый ужас и ненависть украинских или казахских националистов: «Как только они окрепнут, они нас уничтожат. Так пусть они подохнут!» Ещё большее раздражение это вызывает у глобальной Империи – США. А это ещё опаснее. И эти силы смыкаются.
2. Народы, входящие в Империю не ощущают государство как своё собственное. Комфорт малых народов (и то, относительный) приводит к психологическим издержкам империообразующего народа.
3. В Империи плодятся мафии. Это неизбежное зло. Лидеры мафий, для укрепления своей власти сознательно изолируют своих подданых от общества. Чаще всего Империя делает глупость и начинает делать ставку на этих лидеров (мафии всё решат вне правового поля, без формальностей) и роль тех, кому выгодно натравливать общины друг на друга и государство, растёт неимоверно.
4. Сверх цель Империи и её идеология полностью отрывается от жизни и целей народа (ВПК в СССР или крупнейшие компании Полуроссии).
Все эти недостатки Империи сегодня присущи Полуроссии, без её достоинств.
Можно ли примирить имперцев и националистов? Сегодня, безусловно. Сегодня стоит задача просто о выживании русских и восстановлении России. Только после этого можно вести речь о стратегических рубежах, о выживании России в 21 веке, сплочении вокруг неё других свободолюбивых и творческих народов.

Автор — Леонид Пайдиев